Цитаты из книги Привычка ненавидеть

Отпусти, — повторяет, дерзко вскинув подбородок. Скалится, рычит, как дикий зверек, которого поймали в капкан, и выдыхает с отчаянием.

Отпусти, иначе буду кричать, — выдает тихо, сквозь зубы.

— Кричи сколько влезет.

И желательно изо всех сил.

Я будто в замедленной съемке наблюдаю, как она разворачивается, прячется в худи и топит в сторону лестницы, а меня резко бросает вперед. Я не обращаю внимания на слова медсестер, не здороваюсь с врачом. Бегу, мчусь за ней. Через дверь. Вниз два пролета. Ловлю тень. Силуэт. Торможу за руку, сдергиваю капюшон и смотрю в бесстыжие глаза. Серые, как грязный асфальт.

Сжав кулаки, чтобы снова не начать с ходу на всех орать, я как раз направляюсь в сестринскую, когда в конце коридора замечаю знакомого лечащего врача и…

Ланская? Какого?.. Наши взгляды скрещиваются. Секунда-две на осознание, и она пугается, — издалека замечаю, как округляются у нее глаза, как она пятится и пятится назад. Струсила?

Со злости ломаю стебли ее любимых роз, царапая руки шипами. И зачем я вообще таскаю в больницу цветы? Кстати, о них. Скосив глаза к окну, за которым сгущаются тучи, я замечаю очередной букет цветущей травы, которая даже не пахнет, — я уже проверял. В прошлый раз ни сиделка, ни медсестра так и не признались, кто передал веник, хотя я им откровенно и безрассудно угрожал. Их толстокорую совесть оказалось не пронять, хотя вообще-то я имею право знать, так ведь? Не папашка же заказывает из Израиля?

Сейчас ее жизнь, если это можно так назвать, напрямую зависит от медицинской аппаратуры. Ее пичкают лекарствами, чтобы поддерживать работу организма. С ней делают упражнения, над ней проводят тесты, как над лабораторной крысой. И все из-за одного ублюдка. Ланского. Который не ответил за дерьмо, которое сотворил. И не ответит, судя по тому, что всем наплевать.

Спорить с тренером бесполезно, но я все же спорю. Довожу его до белого каления, особо и не стараясь, но и у самого пригорает, потому что тот правду рубит жестко. В раздевалку я влетаю, как гребаный торнадо: сношу скамейку и с психом отыгрываюсь на дверце личного шкафчика. И холодный душ мне не помог. Лишь по дороге в больницу я выдыхаю — вынужденно. Просто не хочу, чтобы мама видела меня таким. Даже если она вообще ни хрена не видит.

— Ладно, отдыхай. Толку от тебя все равно никакого сегодня.

— Я могу вернуться на тренировку? — злюсь непонятно за что на самого себя.

— Нет. Русским языком говорю: домой езжай и выспись как следует. На зомби похож, народ мне пугаешь. Еще капитан называется.

Я хмурю брови и пытаюсь переварить его слова. После всех событий перестал планировать дальше, чем на день вперед. Сейчас меня мало интересует спортивная карьера или будущее дипломата. Лишь бы мама очнулась — другого ничего не надо.

Если мы попадем на финал в Сочи.

— Зачем?

— Твою налево, Бессонов! Ты у Книжника слабоумием заразился или как?

— Я не принял предложение пензенского «Локомотива», говорил же вам, что сейчас меня это не интересует и…

— Пенза не такой приятный город, как Манчестер, — настаивает он.

Не понимаю, к чему он ведет.

— В том числе из России.

— И че?

— Ниче, — передразнивает Васильич. — Тобой заинтересовался один из английских клубов. Обещают посмотреть тебя на финале в Сочи.

— Ты же знаешь, что английские скауты и агенты просматривают команды со всего мира? — как ни в чем не бывало спрашивает тренер.

— Ага.

В школе я играл в волейбол. Довольно неплохо играл, кстати. Поэтому, когда Алексей Васильевич Краснов пришел искать юные таланты, наш физрук предложил посмотреть меня в деле. Я был только за: знал, что в волейболе особых высот не достигну — просто потому, что не вырасту выше ста девяноста сантиметров. Не в кого. А там перед выходом в профессионалы обычно конкретный такой отбор идет по физическим показателям. В регби, как мне доходчиво объяснили, важно другое.

Васильич не лезет в душу, но как будто все читает между строк. Кивает и садится за стол с важной миной, а я даже злиться на него не могу. Потому что он, в отличие от моего настоящего отца, хотя бы делает вид, что его волнует моя участь. И всегда волновала. Это ведь тренер подтянул меня в регби. Благодаря ему я поступил в универ на бюджет и сумел отказаться от отцовских денег, которые воняли ложью и ледяным безразличием.

— Нормально, — бросаю, поджав губы, так как попросту не нахожу, что еще ответить.