Любимчик Эпохи

Это память, роднуля, какая бы она ни была. Со всеми её нелепостями и глупыми шутками.

Каждый вагон, исчезающий в туннеле, отдавался ледяной иголкой в сердце Софьи Михайловны, к хвосту состава простегав мучительную тянущую строчку на стенке миокарда.

Душа развернулась рисунком наружу и ковром-самолётом унеслась в небо.

Курбатов помимо военного инструктора  был еще мастером спорта международного класса,одержимым спортсменом,никому не дающим поблажек.Его бесила нерасторопность  первогодков ,он покрывал их толстым слоем отборного мата, словно "селедку под шубой"- жирным майонезом

— Ты, что ли, была симпатичной в молодости?
— Не знаю. Там, где я росла, не было зеркал.

Твоя жизнь- это твои решения. А другие пусть узнают о них уже по факту.

-…Знаете, в те времена можно было давать редкие имена, чтобы у ребенка была исключительная судьба. Как видите, сбылось…

Погружаясь в эту бездну причинно-следственных связей, он неизменно приходил к мысли: «А почему я?» Почему я вижу этот мир и размышляю о нем, почему я чувствую прикосновение иголки, почему мне натирает ботинок? Почему это ощущаю я, а не папа, не мама, не Родька? И чувствуют ли они этот мир вообще? В эти минуты он отрывался от самого себя и парил где-то высоко над землей. А когда возвращался, то крайне удивлялся, что вновь попал в собственное тело.

После каждой девчонки, а Илюша быстро научился целоваться взасос, он непременно наследовал ангину, герпес, мононуклеоз, вирус папилломы и весь список того, что даже чисто теоретически можно подхватить через слюну.

Я – Эпоха, вашу мать! Я – ваша Эпоха!

Соединение строп,колец,карабинов,креплений,а также жизнь самого купола была для него предельно понятной и простой,как йодная сетка на попе обколотого пациента.

— Откуда в тебе этот дебильный оптимизм, Эпоха?  — только и смог произнести я.

Мама снова умылась сле-зами, а папа подсуетился, чтобы братья проходили службу вместе. Родиона обрили, еще больше подчерк нув его харизму, и вновь оба-два попугайчика-нераз-лучника - Крутыш и Картошка, Лоскутик и Облачко, Клякса и Карандаш, — ненавидя друг друга, стояли плечом к плечу на пункте сбора перед поездом в Вологду.

Жизнь вытравливала Илюшу из своих пределов, смеялась над ним, доказывала, что не по Сеньке шапка, не по рылу каравай, не по Трифону кафтан и не по Хулио Мария.

Саня поплыл. Что-то совершенно чудесное произошло в его организме - бездонная черная дыра будто бы заштопалась золотыми нитками снизу и начала наполняться тысячами светлячков.