Coeur de chien

Человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год упорно, выделяя из массы всякой мрази, создаёт десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар.

Тем не менее, если вы проживаете в Москве и хоть какие-нибудь мозги у вас в голове имеются, вы волей-неволей выучитесь грамоте, и при том безо всяких курсов

Пациенты, не читающие газет, чувствовали себя превосходно. Те же, которых я специально заставлял читать «Правду», теряли в весе!

«Есть нужно уметь, и, представьте, большинство людей вовсе этого не умеет. Нужно не только знать, что́ съесть, но и когда, и как.»

За вами идти? Да на край света. Пинайте меня вашими фетровыми ботинками, я слова не вымолвлю.

— Ну и что же он говорит, этот ваш прелестный домком?
— Вы его напрасно прелестным ругаете!

— О-о-о!.. Етит твою мать, профессор!!!

Я тяжко раненый при операции.

Что же это делается на белом свете? Видно, помирать-то ещё рано, а отчаяние – и подлинно грех.

Прибежит машинисточка, ведь за 4,5 червонца в бар не пойдёшь. Ей и на кинематограф не хватает, а кинематограф у женщины единственное утешение в жизни.

- Фамилию я согласен наследственную принять.
- Как-с? Наследственную? Именно?
- Шариков.

Пациенты, не читающие газет, чувствуют себя превосходно. Те же, которых я специально заставлял читать «Правду», – теряли в весе.
– Гм… – с интересом отозвался тяпнутый, розовея от супа и вина.
– Мало этого. Пониженные коленные рефлексы, скверный аппетит, угнетённое состояние духа.

Я не господин, господа все в Париже.

Живет, но еле-еле.

Но очень скоро он понял, что он просто - дурак.

Почему убрали ковер с парадной  лестницы? Разве Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Где-нибудь у Карла Маркса сказано, что второй подъезд калабуховского дома на Перечистенке следует забить досками и ходить кругом через черный двор? Кому это нужно? Угнетённым неграм? Или португальским рабочим? Почему пролетарий не может оставить свои калоши внизу, а пачкает мрамор?

... помирать-то еще рано, а отчаяние - и подлинно, грех? Руки ему лизать, больше ничего не остаётся.

Я на колчаковских фронтах ранен