Западня. Жерминаль

Жервеза просила объяснить сюжет картины «Брак в Кане Галилейской». Как глупо, что не пишут содержание картины на раме!

Купо остановился перед «Джокондой»; он находил, что она очень похожа на его тетку.

Нет, Жервеза никогда не была в музее, г-жа Фоконье тоже, и Боши, да и все остальные. Только Купо припоминал, что как будто ходил туда как-то в воскресенье, но, право, он ничего не помнит.

Я ведь говорила, что лучше отложить до следующей субботы. Меня не послушали, — вот дождь и пошел! Тем лучше! Пусть льет как из ведра!

Все расписались в книге, тщательно выводя свои фамилии крупными кривыми буквами; только жених поставил, по неграмотности, крест.

Когда есть деньги, он очень добрый. И вот в два месяца мы растрясли решительно все. Тогда-то мы и поселились в этих номерах, и началась эта проклятая жизнь...

Когда родился старший, мне было четырнадцать лет, а Лантье — восемнадцать. А через четыре года появился второй. Вот так оно и случилось, как это всегда случается, сами знаете.

Я всю ночь глаз не смыкала... я думала, тебя убили... Где ты был? Где ночевал?.. Боже мой! Не говори ничего, я с ума соду!.. Огюст, где ты был?

Перекрывая "Марсельезу", раздался громкий клич:

- Хлеба! Хлеба! Хлеба!

Ни одну из шахт не охраняли войска - роковая непредусмотрительность в час опасности, обычная глупость властей, когда они, не замечая надвигающейся катастрофы, не понимая обстановки, допускают ошибку за ошибкой.