В Париже. Из писем домой

В марте 1925 года Родченко выехал в Париж для работы над оформлением советского раздела Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности. Он писал домой почти ежедневно. Дома Степанова собирала письма, подшивала их в специальную тетрадь. В № 1 журнала «Новый ЛЕФ» за 1927 год была опубликована часть этих писем. В те годы лефовцы-литераторы отстаивали принцип «документальной прозы», то есть максимально фактографическое описание происходящего (принцип интервью, дневник...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

300 ₽240 ₽

Купить-20%

Аудио

339 ₽272 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,2

168 оценок

5
41%
4
45%
3
13%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 230Хотят прочитать 129

Рецензии

catabela27 января 2015 г.
Очень маленькая книга. Это даже не письма, а записки. Но ценные свидетельства о времени, о людях, о тогдашнем искусстве. Очень любопытные наблюдения Родченко за Парижем и парижанами. Буквально в нескольких словах он описывает и моду и привычки и вещи. Как и в переписке Маяковского и Брик есть "быт", просьбы что-то купить, отчёты о покупках, это замечательно характеризует эпоху.
5
394
sigmalirion5 июня 2023 г.
Удивительно неспособные французы – сколько лет живут в Париже и не знают русского языка
Небольшой сборник писем, буквально отрывок из отрывка жизни. Родченко волею судеб попал в Париж, командирован представлять советское искусство на выставке в столице Франции. Что в книге удивило? Явное и непривычное для современного россиянина пренебрежение ко всему западному: доступному, массовому, капиталистическому. Родченко не скрывает своего раздражения французами в их стремлении к потребительству: «Им важно дешево купить, модно ходить, а как новая мода, опять новое покупать». В то же самое время сам чуть ли не каждый день скупает что-то и много: одежду, технику, вещи для семьи и друзей. И постоянно удивляется дешевизне:) Правда, позже он все-таки признается: «Это же опиум жизни – вещи. Можно быть или коммунистом, или капиталистом. Среднего здесь не должно быть».

Другая сторона записок - профессиональный взгляд на современное искусство, графику, рекламу. И опять все Родченко не то и не так:
«Идиоты, как они не поймут, почему Восток ценнее Запада, почему они его тоже любят и хочется им бежать из этого шумливого, бумажного Парижа на Восток. Да потому, что там все такое настоящее и простое. Зачем я его увидел, этот Запад, я его любил больше, не видя его. Снять технику с него, и он останется паршивой кучей, беспомощный и хилый.…Я не люблю и не верю всему здесь и даже не могу его ненавидеть. Он так похож на старого художника, у которого хорошо сделаны золотые зубы и искусственная нога. Вот он, Париж, которым я не увлекался раньше, но который я уважал. Странно, что все работают и что все идет хорошо, так, как бы хотелось, чтобы шло у нас». А по-моему, вовсе и не странно, но тяжело вырваться человеку за несколько недель из цепких лап советской идеологии…

Ну и конечно, никуда без темы тоски русской эмиграции по дому. Да, Родченко вернется обратно, он не трагический изгнанник, но чувство потерянности проходит лейтмотивом во всем сборнике: «Мельников рассказывал: кто-то его спросил, как вам нравится в Париже (а он был с одним русским художником)? Мельников ответил: «Прекрасно, очень нравится», – и увидел, что русский художник отвернулся. Тогда Мельников спросил его: «А Вам?» Тот ответил: «Ничего», – и на глазах его были слезы.Говорят, что здесь есть русские кафе, где бывать невыносимо, там поют русские песни и буквально плачут в тоске. Говорят, что те, кто не может ехать в СССР, не могут выносить такой вещи. И я уверен, если б мне сегодня сказали, что я не вернусь в «СССР, я бы сел посреди улицы и заплакал – «Хочу к маме».

В общем довольно любопытные записки большевистского самаритянина. Наверное, разбирайся я лучше в искусстве начала XX века, вынесла бы из записок больше.

Читать далее
3
163

Все рецензии

Цитаты

Pushistaya3 марта 2015 г.
Культ женщины как вещи. Культ женщины как червивого сыра и устриц, – он доходит до того, что в моде сейчас «некрасивые женщины», женщины под тухлый сыр, с худыми и длинными бедрами, безгрудые и беззубые, и с безобразно длинными руками, покрытые красными пятнами, женщины под Пикассо, женщины под «негров», женщины под «больничных», женщины под «отбросы города».
3
2,7K
AppleDumpling30 августа 2018 г.
Я понимаю теперь капиталиста, которому всё мало, но это же опиум жизни - вещи.
2
2,5K
Nikx23 июля 2015 г.
Здесь миллионы вещей, от них идет кругом голова, все хочется купить вагонами и везти к нам. Они производят так много вещей, что все кажутся нищими от невозможности их купить... Если здесь жить, то нужно быть против всего этого, или сделаться вором. Красть, чтобы все это иметь.
Вот от этого я здесь стал любить вещи именно с нашей точки зрения. Я понимаю теперь капиталиста, которому все мало, но это же опиум жизни - вещи. Можно быть или коммунистом, или капиталистом. Среднего здесь не должно быть.
2
2,4K