Ваша жестянка сломалась

Как бы ты ни безумствовал,  твоего безумия не хватит для того, чтобы изменить мир.

Я внутри её разума, Другого Узора, у меня нет слов, вы не поймёте, это… это… никто не поймёт… можно считать это галлюцинацией, иллюзией, дьявольским наваждением… а можно считать возможностью альтернативного космического сознания, поэзии Бога…

Пока вы не поймёте, что самое пассионарное место на Земле - ваше сердце, вы так и будете просто медленно и, если повезёт, комфортно гнить.

Никто не виноват ни в чём, я сама сломала себя и свою жизнь. Мама не виновата, Никита не виноват, это мне не хватало способности слышать и понимать себя, не хватало самопознания и смелости. Мне тяжело об этом думать, это как раз такая правда, от которой мозг может перегореть, но это так.

Люди, уважающие науку, но сами ей не занимающиеся, верят в то, что научная дискуссия – безупречный механизм, благодаря которому всякая ложная идея будет рано или поздно отброшена. Однако если число сторонников ложной идеи велико и в течение длительного периода времени эта идея считалась верной, от неё очень трудно избавиться. Мейнстрим современной науки и истина – это совершенно разные вещи.

Елена показала мне события истины, любви, бескорыстия, и я видел, что они антисистемны, потому что систему добра построить нельзя, любая система рано или поздно попросит крови. И я видел, что есть люди, которые стремятся жить в логике системы, подстраиваются под неё, а есть люди, которые постоянно делают что-то, с точки зрения системы заведомо обречённое, зная об этой обречённости, но не могут не делать этого, потому что это и есть истина.

Мы делаем это не потому, что это дозволено, мы делаем потому, что должны. Мы делаем это потому, что вынуждены.

Во всех народах мира сидят американцы, которые хотят выбраться наружу, и мы им помогаем. Помогаем осознать себя и выбраться.

Пока вы не поймёте, что самое пассионарное место на Земле – ваше сердце, вы так и будете просто медленно и, если повезёт, комфортно гнить.

Она сказала: то, что причиняет тебе наибольшее мучение, – может стать путём к твоей свободе.

В кино очень легко изобразить абсолютное зло, потому что зло визуально в принципе, и у каждого из нас в голове тысячи стереотипных изображений зла. Но попробуйте изобразить добро, и вы поймёте, что визуальное воплощение добра всегда выглядит уныло и лживо.

За многими идеями, которые сейчас считаются общепринятыми, стоит привычка верить в них и думать определённым способом, подкреплённая кучей научных авторитетов, публикаций, вложенных денег и символических капиталов, – и всё это в совокупности создаёт непреодолимые препятствия для новых ходов мысли, способных изменить существующую систему.

Мы оглядываемся, смотрим, как соседи строят, и пытаемся из своих материалов построить то же самое, что строят соседи, и почему-то не получается. Материалы строительные не те. Оно не держится, не собирается в прочный конструкт. Оно не переваривается, не усваивается.

Вам трудно в это поверить, но они действительно везде. Всё в этом мире чем-то одержимо, добром или злом, Господом или Вельзевулом. Нет ничего нейтрального. Нет ничего, существующего само по себе. Одержимы все, и ты, и ты.

Врачи могут вредить, врачи могут воспринимать вас и ваших близких как биомусор. Пациенты беззащитны, они приходят со своей болью, своим страданием, со своей надеждой – приходят к врачу, а это не врач. Он не лечит. Учителя – это не учителя, они не учат, священники – это не священники, они не верят, полицейские – это не полицейские, они не защищают людей, учёные – это не учёные, они не мыслят.

И последние тридцать лет всё больше и больше было у людей удовлетворения и всё меньше радости. Понятие счастья заменялось понятием успеха. Такое всё на заменителях. Я вообще думаю, что то, что сейчас произошло в мире, – это показатель жуткого дефицита любви. У каждого человека есть желание любить. У каждого человека есть способность любить, просто, когда она не востребована, – она атрофируется.