Цитаты из книги Не говори о нём

Я смотрела на его почти взрослое тело и боялась, как много я всего боялась: что он свяжется с дурной компанией, что он попробует что-нибудь запретное и что он уже был с чужой женщиной. Кажется, тогда я бы все свое счастье отдала, чтобы только узнать, был ли он близок с кем-нибудь или не был. Я смотрела ему в душу — и видела пустоту, я хваталась за его руки, а касалась костей. «Кто ты?» — говорила я ему. А он мне не отвечал, он улыбался своей горящей, как порох, улыбкой во тьме — и вот уже ничего не оставалось, кроме тьмы, и, видя его тьму, я сама становилась ею.

Он проснулся под звон, доносившийся со стоявшей неподалеку колокольни, спросонья он убеждал Павла вернуться, называл его неблагодарным сыном, а тот, разрезая плотный звук, как кусок бумаги, ступая в него левой ногой, говорил, что ему пора, и где-то во дворах стал звонить еще колокол, и вот уже два звона — не малиновых, разнобойных — схлестнулись между собой и, как скоросшиватель на две скобы, приклепали отходящий сон Аргентьева к яви. При пробуждении он почувствовал какую-то маятную печаль от этих переливчатых трезвонов, словно он спал, закутавшись не в стеганое одеяло, а в растерзанные, опадавшие белым пером крылья.

Он был плохим отцом — что и говорить, — весь в своего собственного отца, но зачем Павлу было наказывать его вот так? Если ему что-то не нравилось, зачем было убегать из семьи к черту на кулички, зачем было бросаться под лед этой проклятой реки, а не сказать ему два-три слова: «Папа, мне плохо. Папа, мне нужна твоя помощь»? И пусть он не хотел умирать. Пускай он даже жив, но что Павел сделал с его жизнью, что сделал с жизнью Алены? Он разорвал ее в клочья: он, съеденный сонливыми рыбами там, на дне реки, обрел спокойствие и свободу ото всего, а что теперь остается Аргентьеву?

— А ты вообще когда-нибудь целовался? — Да, — сухим голосом отозвался Павел, и перед ним мелькнуло лицо девочки из детского сада, потом лицо Лиды из шестого класса, потом еще два лица, которые он предпочел бы не вспоминать, и отчего-то лицо Софии, хотя с ней он не целовался, — и, пока в воображении эти лица крутились звездой вокруг него, Елена быстро склонилась и поцеловала его в губы, так что он не успел их даже раскрыть, и, почувствовав ноздрями только кислый хмельной душок, он подумал: «Неужели это всё? Вот это вот всё? И люди ломают себе позвоночники, сворачи- вают шеи ради любви?»