Пойма

Достопримечательностью Марвел-Крика было стадо свиней, которое бродило на вольном выпасе по всему городку; принадлежали свиньи старому Криттендону. До них по большей части никому не было дела, но как-то раз один крупный хряк увязался за миссис Оуэнс и гнал её вдоль Западной улицы до самого дома. Поскольку была эта дама, как говорится, в теле, то среди горожан — а в городе не особо-то жаловали миссис Оуэнс, потому как по происхождению она была из янки и не упускала случая напомнить, что в Гражданской войне победили северяне, — так вот, среди горожан это памятное событие получило гордое имя Состязания двух свиней. Короче говоря, Джейсон — муж миссис Оуэнс, который носил бороду и всегда одевался как на парад, — выбежал на крыльцо и пристрелил-таки хряка из дробовика, но сначала обвалил ступеньки крыльца, сбил опорный столб и обрушил крышу дома на кабана и на себя. Кабан оклемался, а вот мистер Оуэнс — нет. В городке горевали по мистеру Оуэнсу, старый Криттендон горевал по своему хряку, а миссис Оуэнс убралась на Север заодно с остальными янки, и по ней не горевал никто. Мистер Криттендон даже на недельку-другую озаботился и загнал хрюшек в свинарник, но вскоре они опять разбрелись, стали рыскать по городу, а пешеходы стали вновь на них покрикивать и швыряться камнями. Свиньи же выработали ответный приём и приучились отскакивать в сторону, едва заслышав, что в них со свистом летит пущенный кем-то снаряд.

Вскоре <...> нашлась и мёртвая негритянка. Отыскалась она в кроне дерева гикори возле одной фермы. Какой-то мальчик услышал вороний грай, посмотрел вверх — а там стая чёрных птиц собралась вокруг чёрного тела. Было установлено, что тело провисело там уже несколько дней, и в какой-то степени забавно, что жители фермы всё это время ходили под деревом и не удосужились поднять голову, — верно, так и не подняли бы, кабы вороны не каркали. Кабы не вороны, указывал Сесиль, так бы они и не поняли, что на дереве что-то есть, пока труп не разложился бы настолько, что стал бы капать на двор дождиком из гнилого мяса. Образ мясного дождика, похоже, пришёлся Сесилю по нраву, и он несколько раз поминал его в разговоре. Как выяснилось, женщину на дереве — ноги ей, к слову, завели за спину и связали, руки скрестили на груди, а ладони забросили за плечи и привязали запястья к лодыжкам — так вот, звали её Дженис-Джейн Уилман.