Сломанные девочки

Ее спасением были книги. В детстве у нее была целая полка любимых книжек, которые она постоянно перечитывала. Но позже, во время тянущихся дней в больнице, долгого путешествия и холодных месяцев в мрачных корпусах Айдлуайлда, книги стали чем-то большим, чем просто историями. Они питали ее, и читать для нее было так же важно, как дышать.

Они были по-прежнему заперты в Айдлуайлде, но Айдлуайлд – это не весь мир. Мир как раз лежал за его стенами.
«Однажды я отсюда уеду. Мы все уедем – и наконец-то будем свободны», – думала Роберта.

В жизни бывают такие моменты, когда все сдвигается с привычных мест, и мир становится шатким, как картинка в детском калейдоскопе за секунду до поворота. Потом все элементы становятся на новые места, и мир собирается заново.

— В ужасы о концлагерях трудно поверить, – призналась Фиона. – Как будто все это происходило тысячу лет назад или на другой планете.

Снеси не обижалась, что подруга так быстро отошла от известия о смерти Сони, потому что понимала, что это не так. Снеси успела изучить Кейти во всех ее проявлениях, и этому исследованию она посвятила куда больше времени, чем учебе. Кейти была дипломной работой Снеси, ее докторской диссертацией. Если бы ей задали контрольную по теме «Кейти», она написала бы ее на отлично. Поэтому Снеси знала, что Кейти ни на секунду не забыла об исчезновении Сони. Она специально вела себя как прежде, чтобы отвлечь внимание. На самом деле ее переполнял гнев.
Сисси смотрела, как Кейти переворачивает страницу. Взгляд у той стал темнее тучи и, как показалось Сисси, какой-то зловещий. Другие видели в ней всего лишь красотку с тяжелым характером, но Сисси чувствовала, что в глубине ее души пылает ярость, которую Кейти старательно подпитывает, чтобы та никогда не погасла.

«Ты сама куешь свою судьбу, – подумала она. – Каждый день. И вот оно, ее начало».

Она уселась на жесткий стул со спинкой из перекладин и открыла верхнюю книгу из стопки. Ответы на упражнения по спряжению глаголов были написаны на полях. Что ж, с заданием она справится. Но в книге было и множество других записей за много лет, включая даже целый рассказ о единороге, нацарапанный карандашом на страницах для записей и снабженный иллюстрациями. Начало рассказа казалось невинным, но постепенно он становился все более и более пошлым, а финальная иллюстрация получилась настолько непотребной, что Кейти расхохоталась. Авторша рассказа не оставила подписи, но Кейти подумала, что она ей нравится. На полях имелись и другие ремарки; одни — абсолютно безграмотные, другие — попросту грубые, но какие-то, возможно, полезные.

«Миссис Пэттон делает вид, что у нее есть муж, но это не так». Интересно. Миссис Пэттон была директрисой Айдлуайлда. О ней много говорили, но мало кто видел. Кейти решила запомнить эту информацию.

«Мэри Хэнд ходит по ночам по Олд-Бэрронс-Роуд и сосет кровь». Скорее всего, это вранье и в любом случае не очень интересно.

«В саду похоронен ребенок».

Эту историю Кейти уже слышала раньше. Это была одна из легенд Айдлуайлда, и Кейти понятия не имела, правда это или нет. Все девочки в школе ненавидели сад, хотя были вынуждены посещать его раз в неделю во время уроков садоводства. Отвращение к саду не имело оснований, хотя, возможно, причина заключалась в липкой земле и постоянном холоде из-за тени двух соседних зданий. Сад никогда не просыхал полностью, в нем постоянно пахло подгнившими овощами и чем-то еще более противным. То и дело кто-нибудь в школе вспоминал историю о похороненном ребенке, возможно, чтобы напугать новеньких.

В следующей книге она снова нашла полезные советы: «Если позвать Мэри Хэнд на закате перед новолунием, она восстанет из могилы».

Под этой надписью была еще одна, выведенная жирной черной ручкой другим почерком: «Я пробовала, это неправда».

Диалог продолжила третья девочка, чья запись шла по низу страницы: «Она настоящая. Она умерла в 1907 году от выкидыша. Это есть в документах».

Спор разгорался: «Айдлуайлд открыли только в 1919 году, тупица».

На это предыдущая девочка ответила: «Здание тогда уже построили, можешь проверить. Ее ребенок похоронен в саду».

Он знал, кто она такая, когда подсаживался к ней в баре; когда убили Деб, местную полицию возглавлял его отец. Фионе не нужно было говорить об этом с Джейми – он и так все знал.

Пюэтому, несмотря на некоторые трудности, ей было легко с Джейми – настолько легко, что Фиона была готова многим ради этого пожертвовать. Он был умным и смешным. Она не вполне понимала, что он в ней нашел, и не хотела спрашивать. Возможно, дело было в сексе (он был очень хорош!) или в чувстве товарищества. Одно Фиона знала наверняка: она бы скорее отрезала себе руку ржавой бензопилой, чем начала с Джейми разговор в духе «куда движутся наши отношения?».

Когда Роберта была в компании своих соседок, она могла говорить. Она привыкла к ним и даже стала зависима от их постоянного присутствия, иногда чуть-чуть раздражающего. Она легко могла представить их прямо сейчас: Кейти – жаркая красота и пофигизм, Сисси – мягкие линии тела, доверие и доброта, и Соня – тоненькая, несгибаемая, скрывающая какой-то надлом внутри. В этом месте, с этими девочками Роберта могла разговаривать, но когда мама (одна, без папы) приехала ее навестить, язык отказался подчиняться Роберте, и слова снова исчезли.