Черная стрела. Странная история доктора Джекила и мистера Хайда

Безобразие!? Такое бывает, что поделать?
Сразу предупрежу всех: читайте только аннотацию к книге, она достойная и расскажет столько, чтобы заинтересовать, а вот рецензии, к сожалению, оказались лишние.
Уверен, что люди, когда писали мнение о книге не планировали спойлерить, но почти в каждой про саму суть в общем-то и написано!
(Сейчас вбил название книги, открыл картинки и тоже сразу всё понятно становится, поэтому и картинки не смотрите)
Поэтому я сразу понял кто, что и почему и уже просто дочитывал книгу, наслаждаясь слогом автора, невероятной интригой (для того времени уж точно) и очень глубоким и интересным рассуждением о нашей жизни.
Атмосферой книга напомнила мне Герберт Уэллс - Человек-невидимка , но лучше.
Всё было хорошо, кроме того, что всё было понятно.
А здесь всё же загадка и интрига во главе произведения!
Ну ничего, будет для меня уроком и жизненным опытом. Чуточку, самую малость, но стал мудрее)
У меня всё. Спасибо за внимание!

Я для себя до сих пор не определился - какой из двух романов с сюжетами из английской истории можно назвать лучшим: "Айвенго" Вальтера Скотта или "Черную стрелу" Роберта Стивенсона. Исторические периоды выбраны едва ли не самые интересные, в первом случае - правление Ричарда Львиное Сердце, во втором - война Алой и Белой розы. Нет, я не буду пытаться выяснить, какой из двух романов лучший, я пережил удивительные мгновения упоения, читая оба произведения, пусть они делят пальму первенства.

Так вот, "Чёрная стрела" рассказывает о перипетиях войны Алой и Белой роз. Мы помним это название, но помним ли, кто стоял за каждой из роз, и цветок какого цвета торжествовал победу? Белую розу представляли претенденты на престол - Йорки, а Алую - другие соискатели короны - Ланкастеры, которые в результате 30-летней борьбы и выиграли этот кровавый спор между красными и белыми, и тогда тоже, как выясняется, победили красные.

Главный герой романа - Дик Шелтон оказывается в эпицентре борьбы династических партий, его личная судьба вплетается в судьбу страны. Вскрывшиеся обстоятельства гибели его отца заставляют его сменить лагерь, перейдя от Ланкастеров к Йоркам. Что же, возможно, его переход мог помочь последним одержать окончательную победу. Конечно же, это шутка, поскольку битва при Шорби, красочно описанная автором, является плодом его вымысла, да и Ричард на тот момент еще не мог командовать войском, поскольку ему было только 8 лет (события романа происходят в 1460-ом году) и он еще не получил титул герцога Глостерского.

Это мы поговорили про исторический антураж, но главное достоинство романа, конечно же, его приключенческая линия, ради которой автор и поступился кое-какими историческими реалиями. Эта линия и делает роман одним из лучших из написанных по мотивам английской средневековой истории. Особенно украшают книгу две темы, одна из которых отношения Дика с юным Джоном, который на поверку оказывается Джоанной Сэдли, и между молодыми людьми вспыхивает нешуточной силы любовь; вторая - "Джон-Мщу-За-Всех" со своими лесными братьями, еще одна реинкарнация Робина Гуда.

Роман заканчивается довольно мажорно, все главные герои, в том числе капитан корабля и верный Лоулесс, обретают счастье и благополучие. Обращает на себя внимание название прихода, в котором обвенчались Дик и Джоанна - Холивуд. Такая транскрипция была в издании, которое я читал, но ведь можно написать и так: Голливуд. Ясно, что во времена Стивенсона никакого калифорнийского Голливуда в том смысле, в каком мы его воспринимаем сейчас, быть не могло, хотя бы потому, что не было никакого кино. Но всё равно, такое название прихода заставляет улыбнуться нынешнего читателя, превращая роман в "голливудскую историю".

Остров Детства. Вот он - всегда светлый, добрый, лучистый, с абрикосовыми деревьями. Плывешь ли куда-то, тонешь ли, дрейфуешь в проруби - на остров Детства ты всегда можешь вернуться. Там всегда ждут друзья, они тебе искренне рады. Но на этот Остров кое-кого лучше высадить сразу и навсегда, чем топить его уже потом на вполне взрослой глубине. Куда лучше образы некоторых авторов оставить в своей памяти чистыми, детскими, незапятнанными. Вот, ты подплываешь и они машут своими разномастными шляпами издали. Здравствуйте, дорогие друзья детства, Теодор Драйзер, Джек Лондон, Майн Рид, Рафаэль Сабатини, Эмилио Сальгари. Примите еще в свои ряды Фенимора Купера. Конан-Дойль? Ну, что вы. Плывет дальше. Пристли тоже. И Ремарк. Ну и что, что весь прочитан. В перечитывании особый смак. Ах да, простите, попросите господина Стивенсона на борт. За ним-то мы и приплыли.

Когда я просмотрел список прочитанного у любимого Стивенсона (впрочем, а у кого он не любимый), то пришел в ужас. Пять произведений! И это при том, что собрание сочинений демонстративно стояло в дефицитные книжные годы на самом видном месте. Справедливости ради следовало бы заметить, что основные тяготы чтения легли на второй том, он выделялся на общем фоне своей потрепанностью, ибо заключал в себе "Остров сокровищ" и "Черную стрелу". Остальное же или было читано по одному разу, или было оставлено на черный день. В результате со Стивенсоном в детстве произошло тоже самое, что сейчас происходит с Диккенсом. Мне жалко его читать. Что делать, если он кончится?

"Странная история доктора Джекила и мистера Хайда" даже не короткая повесть, а большой рассказ - венец творчества Роберта Льюиса Стивнсона. Можно даже не предполагать, а утверждать, что таковым бы он не являлся, если бы судьба была более благосклонна к замечательному автору и его жизненный путь не прервался во цвете лет. Тема двойственного союза доктора Джекила и мистера Хайда настолько глубока, многогранна и объемна, что будет актуальна всегда и во все времена. Приписывать этому произведению лишь одни мистические корни было бы чрезмерным упрощением и вызывает некоторое недоумение тот факт, что "Странная история" не стоит на одних полках с признанными мэтрами мировой классической прозы. Связано это прежде всего с тем, что время и читатели нарекли Стивенсона писателем для детей и юношества, автором приключенческих романов.

Почему это так? Вряд ли сам Стивенсон ориентировался на подобную аудиторию, поэтому корни ответа на этот вопрос следует искать в самой личности автора. И действительно, нечто лирическое из-под пера Роберта Льюиса выглядело бы несколько неестественно, но такие вещи как схватки с пиратами, лесные охоты, поединки, любой другой экшн, требующий недюжинной фантазии и концентрации волевых усилий - это именно то, что всегда привлекало читателей. И, хотя на войне чаще всего четко разделается свой и чужой, белое и черное (все это является ярким признаком детского произведения), мы хорошо помним неоднозначные образы очаровательного Сильвера или мастера Хэтча из "Черной стрелы", которым просто невозможно не симпатизировать. У каждого автора свои сильные и слабые стороны. Похожим путем сейчас, вслед за Робертом Льюисом идет Джоан Роулинг. Пройдет время и, дай бог, читательская община забудет ее невнятные эксперименты, навсегда вписав ее в мировую историю литературы как писательницу для детей и юношества.

Доктора Джекила и мистера Хайда было бы недостаточно только сравнивать, делая упор на том, что в человека мы превращаемся лишь тогда, когда над нами властвуют не только одни животные инстинкты. Все мы изображаем в этой жизни кого-то другого, играем какую-то роль в своей пьесе жизни, стараемся казаться лучше в чужих и собственных глазах. Наш личный мистер Хайд всего лишь затаился и ждет своего часа. "Эффект Джекила", свойственен на разных уровнях только общей недоразвитой массе. Пример доброго и вечного искусно используется истинными Хайдами, которые пускают в дело это свойство обучаемости народа в своих личных корыстных целях. В идеале человек развитый приходит к собственным понятиям и на него больше не влияют ханжеские тиски общества и ограничения. Природу добра и зла рассматривать не буду - это слишком банально.

Если углубиться в дальнейшие дебри этого необъятного произведения, то можно бы было сделать много выводов о проблемах воспитания детей и формировании у них личности Джекила и личности Хайда. Не думаю, что злобный образ Хайда все же является потаенным желанием самого Стивенсона и он воплотил в нем все то, что не смог получить в реальной жизни. Скорее, он, со свойственной ему проницательностью, просто видел и чувствовал ту самую грань лучше многих, которую так мистически описал. История бы была странной, если бы была написана кем-то другим. В данном случае достаточно упомянуть лишь фамилию автора.

Пятнадцать звезд и бутылка рому сверху. Светлого.

В связи с некоторыми техническими проблемами приходится опубликовать снова.

XV век. Англия. Война Алой и Белой розы. Ланкастеры против Йорков.
И на фоне этих событий перед читателем предстает молодой человек, Ричард Шелтон, сирота, над которым взял опекунство сэр Дэниел. Ричард наивен, простодушен, доверчив и не знает, что его опекун - самый злейший враг ему. Назвать это историческими приключениями было очень смело, потому что настоящих битв, отразившихся в учебниках истории тут нет. Та же битва при Шорби - явление вымышленное. Но есть реальные исторические личности. Например, Ричард Глостерский, впоследствии более известный миру под именем короля Ричарда III. А вот приключений тут хватает. И побеги, и погони, и драки, и разбойники. Очень активная деятельность на протяжении всей повести. Ну и как же без любви, дружбы и предательства, коль в сюжете есть рыцарь и даже не один. В целом читалось как легкая сказка. правда весьма кровавая по сюжету, что, впрочем, вполне нормально для Средневековья. И много лет назад, в 13-летнем возрасте, книга меня впечатлила больше, чем сейчас. Потому что теперь, через призму книжно-читательского опыта, становишься все более придирчивым с каждым годом.
Ну и наивный финал. Англия в постоянных нескончаемых войнах, а наши герои, Дик и Джоанна, обретя друг друга, жили долго и счастливо, потому что их вся эта политика обходила стороной:) смешно и наивно:)
Но все же ставлю 4, памятуя о том, что в детстве книга очень понравилась.

Не ожидала я такой засады. Главный герой, тот самый благородный господин по имени дик - это просто...

Вот представьте. Конечно, не вся англия, но точно не меньше половины ея населения, постоянно сообщают молодому дику, что милейший опекун порешил его папашу, дабы завладеть правами на наследство дика.

- Не верю! - неистово повизгивает дик. - Дяденька хорошо кормил и поил меня все эти годы. Я буду век ему верна (цэ).

Ну, ладно бы это сказали один, два, три человека. Но, черт возьми, половина англии надрывалась. Нда.

Дальше больше. Все, вот просто все, видят некий гендерный косплей. Но только не дик. Причем, он находится ближе всех к косплейщику. Но нет. Он не верит, он не видит. А еще он не думает. От слов "никак", "никогда" и "совсем".

Вот под покровом ночи дик и банда сотоварищей крадутся куда-то там. И вдруг чу! Кто-то там шебуршится в роковой темноте. Наш дик не придумал ничего лучше, чем посвистеть аки соловей. Обоснования? Ну... вдруг повезет, и это окажутся свои шебуршалки. Не повезло...
В результате полный разгром, куча трупов, тяжелые ранения у многих важных чуваков. Зато идиотам традиционно везет.

Но самый эпик случился, когда дик пробрался в дом бывшего опекуна, дабы увидеть даму сердца. И что... Умудрился спалиться, уронив пояс от монашеской рясы, затем остался в засаде из любопытства, когда надо было вовсю тикать и, конечно же, попался в руки врагов, по пути подставив кучу народа.

Нет, он, конечно, вроде как благородный дон и все такое. Но толку-то.

Впрочем, везет ему напропалую аки нашенскому ване-дурачку. Прекрасные девы непременно хотят его в мужья (все-таки женщины бывают такими мазохистками), влиятельные особы зачем-то берут его под крыло (делать им явно нефиг). В общем, высокую оценку книге поставила за то, что в какой-то момент дик таки подумал не только о себе любимом и своей чести, но и о простых людях, которых чуть было не подвел под петлю.

И вся эта мелодраматень гремит аккордами на фоне войны алой и белой роз. Ляляля, ляляля, романтика и черные-пречерные стрелы.

Представьте, что вы можете воплотить в жизнь свои самые грязные фантазии и желания, предаваться чистому эгоизму, не отвечая за них и не чувствуя вины — ведь это сделал кто-то другой. Представьте, что существует зелье или наркотик, позволяющий выпустить на волю внутреннего зверя. Звучит как сюжет психологического триллера, но на самом деле это основа знаменитой повести Роберта Льюиса Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» (1886).

Это не просто готический рассказ о превращении — это история о внутреннем конфликте добра и зла, о зависимости и разрушительной силе человеческих страстей. Сценарий, в котором «плохое я» вырывается на свободу, не оставляет равнодушным. Думается, доктор Фрейд был бы в восторге от такого литературного примера.

Стивенсон мастерски передаёт атмосферу викторианского Лондона — мрачного, туманного, пропитанного тайной и лицемерием. Контраст света и тьмы, уютных домов и опасных улиц становится символом раздвоенности человеческой натуры.

Повесть Стивенсона читается легко и увлекательно, сочетая мистику, драму и детектив. Атмосфера Лондона, напряжение и неожиданные повороты делают её настоящей классикой.

PS
Недавно прочитал «Степного волка» Германа Гессе. На первый взгляд, эти произведения сложно сравнивать. Стивенсон пишет динамичный триллер, построенный на внешнем действии, тогда как Гессе создаёт философско-психологический роман, сосредоточенный на внутреннем мире героя. У Стивенсона раздвоение проявляется физически: человек превращается в чудовище. У Гессе — это метафора внутреннего конфликта Гарри Галлера. И всё же обе книги показывают: полностью подавить «тёмную» сторону невозможно.

Казалось бы, не вернуть то золотое времечко, когда благородные леди, решительные рыцари, правители, чьи имена украшают страницы английских хроник, менестрели и турниры волновали мой неокрепший ум прилежной ученицы средней школы. Когда история об отважном юноше, лишенном наследства, Айвенго, была прожита по строчкам одноименного романа не раз и не два и, конечно, любима… И прыгнуть через книжный портал в другую эпоху, полную опасностей и приключений, не стоило труда, а небольшой читательский багаж позволял влюбиться едва ли не в каждую новую прочитанную книгу.

Впрочем, уже эта примечательная повесть в исполнении другого мастера слова так кстати напомнила мне, что возраст – категория вневременная, подчас и вовсе не зависимая от прожитых лет и обретенного опыта. Вот и сейчас едва я только познакомилась с юным Ричардом Шелтоном и его спутником Джоном Мэтчем, как теплый дорожный плащ заструился за спиной, старый, проверенный боем меч звякнул у пояса, а далеко за горизонт убежала дорога. Я была готова к приключениям, а они, как водится в исторической прозе, не заставили себя ждать.
Что уготовил нам путь? В двух словах и не расскажешь. Каждому страннику он преподнес нечто особенное. Жаждущему острых ощущений – череду мелких и крупных переделок, стычек и боев, историю одного предательства и одной мести. Влюбленному в прошлое Англии – зарисовку из времен войны Алой и Белой Розы и нескучный портрет небезызвестного Ричарда III Глостерского. Ищущему отдохновения – красивую и целомудренную историю любви (такая редкость в современном мире!). За короткий срок Ричарду Шелтону, взявшему на себя обязательство опекать слабого товарища Джона, предстояло не только познать мир с другой, неприглядной стороны, но и повзрослеть, не раз ошибиться, проявить себя, научиться отвечать за свои поступки, держать слово и влюбиться. И сколь часто мне хотелось прибить этого молодого дурня, столь же часто он и давал мне повод для восхищения.
Можно было бы сказать, что «Черная стрела» - замечательно исполненная сказка, но обилие пролитой на страничный метр крови вряд ли побудило бы меня прочитать ее младшему школьнику. И тем не менее, только такие книжные истории дают приют героям прекрасным, капельку безрассудным, но при этом в любой момент готовым отстоять свой интерес в поединке. Они позволяют уставшему читателю закрыть глаза на настоящее, забыть про немытое Средневековье и вот взять да и поверить хоть ненадолго, что когда-то давным-давно клятва, честь, дружба не были пустым звуком, личная симпатия могла победить любые глупые условности, а день, полный совместно пережитых испытаний, стать залогом светлого чувства.

… И я бы не скупилась на высший балл, не вредничала, но все еще помню свои детские грёзы, а потому пока главным рыцарем для меня был и остается Уилфред. Однако это совсем не помешает мне и сейчас, и после советовать эту повесть прославленного автора каждому взрослому ребенку, чье сердце ищет и забот, и отдыха, и примечательных лиц, и красивых слов, и достойных поступков, и любви. Переверните первую страницу и найдете!

"Странная история доктора Джекила и мистера Хайда" — настолько хрестоматийный и важный сюжет, что чем раньше его прочитаешь, тем лучше. Если даже упустишь шанс увлечься сюжетом (который, как и "Франкенштейна" или "Дракулу" знают все, даже не читавшие повесть), то можно поймать ещё мрачную атмосферу, которая затянет не каждого. Я вот, честно, читала впервые, так как пытаюсь понемногу стыдливо прикрывать дыры в собственном читательском опыте. Общее впечатление явно слабее того, что могло бы появиться в детском или подростковом возрасте.

Хотя один момент меня всё-таки поразил до чрезвычайности. Мистер Хайд настолько оторван от моральной стороны всего человеческого, что, когда он сшибает с ног девочку, то не останавливается, а прямо по ней проходит. Эта сцена в буквальном смысле вышибла из меня дух, так я её ярко представила. Очень точно определил сам Стивенсон: джаггернаут, тут Хайд выступил джаггернаутом и в физическом, и в метафизическом плане. Что ему эта живая плоть под ногами, что ему эта живая душа на пути, разорвёт, истопчет, оттолкнёт.

Идея двойничества, конечно, издревле появлялась во многих сюжетах. Всё же Стивенсон воплотил её не без любопытства. Персонаж доктор Джекил — обычный человек. Даже если он гениален в каких-то областях, то личность у него заурядная. Сколько-то добра, сколько-то зла, сколько-то разнообразных качеств, которых нельзя отнести ни к знаку плюс, ни к знаку минус. Окружающие отзываются о нём, как о человеке положительном, хотя в пылу исповеди Джекил признаётся, что хотел бы быть более бэд боем, но робость никогда не позволяла ему вольничать. И тут у этого стареющего обыкновенного дядька появляется возможность вычленить из своей личности только отрицательные черты, которые обладают большой жизненной энергией. Решительный джаггернаут Хайд решается на то, что Джекил никогда бы не рискнул попробовать, и перед таким соблазном безнаказанной гульбы тютя Джекил не устоял.

В итоге получается, что славный добряк Джекил куда хуже, чем воплощённое зло мистер Хайд. Ведь именно с его попустительства Хайд вообще появляется и творит свои злодейства, пока Джекил втайне удовлетворённо ими наслаждается. Хайд хотя бы действует напрямик, уж если отвращать, то по полной, не нравится, так на всю катушку. Джекил же хочет, чтобы его все любили, но при этом и распутства бы тоже ложечку. Словом, типичный мерзковатый филистер. Всегда подозревала, что именно в таких робких почти ханжах и скрываются настоящие гнусные дьяволы вроде Хайда, только вычленить их волшебной тинктурой нет возможности, и они гадят исподтишка.

Получается, что самого Джекила в рамках морали держит только... Страх. И больше ничего. В своих исповедях, в своём поведении он показывает, что не виси над ним угроза наказания, так он бы и сам грабил, убивал, мошенничал, распутничал и топтал девочек. Как только угроза наказания исчезает так он - именно он, а не механический голем Хайд - пускается во все тяжкие, открывая клетку с дьявольским львом. Интересно, как бы выглядел анти-Хайд, если бы Джекил нашёл тинктуру, позволяющую вычленить добро во плоти.

А что вас останавливает от того, чтобы неудержимо распутничать, бухать и веселиться?