Руки, полные пепла

Интересно, что бы подумали девицы, которые там танцевали, если им рассказать, что не только один древний бог поет для них, но и другому они наступили на ногу?

«-Подземный мир похож на пустыню?

Гадесу хотелось сказать, что вовсе нет. Там покой и умиротворение, тени и цветы, вечные мягкие сумерки и журчание рек. Из дом, ставший маленьким городом, переплетение виноградных лоз с темными, налитыми ягодами и изящными коваными элементами. Серебро и бархат, запах цветов и густого, бальзамического спокойствия» 

Мы всегда жили среди людей. Мы больше люди, чем многие смертные.

Я вернусь. Я обязательно вернусь.Годы облетят, будто пожухлые листья, ветер снова принесет мой голос, шепотом зовущий тебя по имени. Ты услышишь его, обязательно услышишь. А я вспомню тебя. Потому что никогда не забывала.
Не прощайся.

Я пойду за тобою во тьму.
Я паду за тобою во тьму.
Я и есть та тьма, что отражается в глубине твоих глаз.

Харон хихикнул:
— Людям на порог дохлых котиков подкладывают, а тебе вот — скелетик.

- Вряд ли кто-то окажется настолько глуп, что полезет к владыке Подземного царства.

• Бальдр тоже думал, что неуязвим.

- Может, я вампир, который живёт вечно.

• Скорее ты похож на древнего бога, который рассказывает в текстах песен об истине, но никто ему не верит.

Зевс, наоборот, влезал во все и стремился навести порядок, причем не только в своем пантеоне, но и у всех вокруг. Усмирить его активность обычно могли только Один с Локи. Первый вздыхал «Утихомирься уже», а второй добавлял что-то матерное.

– Что ж, – сказал Сет, – из всех твоих идиотских идей эта – точно самая идиотская.
Амон улыбнулся:
– А как же экспедиция в Миссисипи?
– Хорошо, вторая по идиотизму. В тот раз меня еще москиты сожрали. Вот этого я тебе точно никогда не прощу!

Будет величайшей глупостью отказываться от приключения только из-за того, что считаешь его нереальным.

Горы постепенно разрушаются, моря высыхают, но древние боги остаются неизменными. Они только учатся. Иногда - приобретать опыт. Иногда - терять тех, кто стал близок.

«Но и Харон понимал, что Гадес просто не мог остаться. Только не тогда, когда Персефона одна в мире смертных, беззащитная и не помнящая себя. Он не только смерть.»

Они всегда находили друг друга. Каждый раз с того момента, как Гадес увидел её на той поляне. И не ушёл, как ему следовало поступить, а поднёс ей красивый цветок. Она плела венок, напевая что-то. С любопытством посмотрела на него и взяла цветок.

Зевс улыбался так открыто, как будто сошёл с рекламы зубной пасты

– Разжигай костры, мой господин. Позволь дыму стелиться вдоль величественных вод Стикса. Вдоль моих позвонков.

– Разжигай костры, мой господин, – шепчет она. – Пусть все знают, что я вернулась.

– Я никогда не был злом или добром, – сказал Гадес. – Я был неотвратимостью.