Письмо незнакомки

Лицо девушки, женщины кажется мужчинам необычайно изменчевым, потому что оно по большой части лишь отражает то страсть, то детскую наивность, то усталость, и черты его легко размываются, словно это и не лицо, а отражение в зеркале; мужчина легко забывает женское лицо, потому что возраст меняет на нём игру света и тени, потому что одежда каждый раз по-новому обрамляет его.

Ведь люди, живущие в узком мирке, крайне до всего любопытны.

мне лично приятнее понимать людей, чем судить их.

Если же мне суждено жить, я разорву это письмо и буду опять молчать, как всегда молчала. Но если ты держишь его в руках, то знай, что в нём умершая рассказывает тебе свою жизнь, свою жизнь, которая была твоей от её первого до её последнего сознательного часа.

Только сквозь круглые отверстия очков, сквозь эти два блестящих, всасывающих стекла, проникали в его мозг миллиарды черных инфузорий-букв; все остальное проносилось мимо потоком бессмысленных звуков. Больше тридцати лет - другими словами, всю свою сознательную жизнь - он провел за этим четырехугольным столом, читая, сравнивая, вычисляя, и только ночь прерывала на несколько часов этот нескончаемый сон наяву.

Меня преследовала навязчивая идея, что всякий с первого взгляда может увидеть мой позор, перемену во мне, до такой степени чувствовала я себя опозоренной и поруганной.

Трудно сказать, сколько времени продолжалось это мучительное состояние: такие мгновения обладают иной длительностью, чем спокойные отрезки времени.

Доводы, к которым прибегают в пылу случайного застольного спора, большей частью банальны и приводятся наспех, наобум.

Страх – хуже наказания, потому что наказание – всегда нечто определенное, и, будь оно тяжкое или легкое, оно все же лучше, чем нестерпимая неопределенность, чем жуткая бесконечность ожидания.

Страх – хуже наказания, потому что наказание – всегда нечто определенное, и, будь оно тяжкое или легкое, оно все же лучше, чем нестерпимая неопределенность, чем жуткая бесконечность ожидания.