Камо грядеши

Čyrvonyja (ad mučanickaj chryścijanskaj kryvi) biazbožnyja katy na našych voś vačach biassłaŭna hinuć ad partyjna-nutranych dzikich samasudaŭ, praminajuć, jak « praminuŭ toj Neron, jak minaje lichaja bura, navalnica, pažar, vajna, ci pamorak. A Bazylika Piatra (symbal Chryscijanstva) vaładaryć i dasiul z Vatykanskich vysiaŭ nad narodami i śvietam »…

— Чего хохочет эта бочка сала? — спросил Нерон.

— Смех отличает людей от животных, — сказал Петроний, — и у него нет иного способа показать, что он не свинья.

Своими богами не клялся, потому что в них уже не верил, и Христом не клялся, потому что в него ещё не верил.

"...я наполняю жизнь счастьем, как кубок самым драгоценным вином, какое рождает земля, и я буду пить, пока не омертвеет рука и не побелеют уста. Что будет дальше, мне горя мало, – вот моя самоновейшая философия".

Ужасная весть повергла его в состояние неистовства, близкое к помешательству, временами он даже не вполне сознавал, что с ним происходит, только чувствовал, что тут же, на его коне, сидит за его спиною беда и кричит ему в уши: «Рим горит!», хлещет плетью его самого, коня его и гонит их туда, в огонь

… когда человек живёт с сумасшедшими, он сам становится безумным и, главное, находит наслаждение в своем безумии.

Петроний пробудился лишь около полудня, и, как обычно, с ощущением сильной усталости.