Цитаты из книги Заповедник

Казалось бы – откуда?! Из какого сора?! Из каких глубин убогой, хамской жизни?! На какой истощенной, скудной почве вырастают эти тропические цветы?! Под лучами какого солнца?! Какие-то захламленные мастерские, вульгарно одетые барышни… Гитара, водка, жалкое фрондерство… И вдруг – о, Господи! – любовь… До чего же Он по-хорошему неразборчив, этот царь вселенной!..

Мне бы хотелось ей верить. Я готов был поверить... Но почему я должен верить ей именно сейчас? Я же не верил, когда она говорила, что Альберто Моравиа — хороший писатель...

Отчего бы и не познакомиться с выпивающим человеком?!..

Мы продолжали балансировать на грани разрыва. Говорят, подобные браки наиболее долговечны.

Первая же его курсовая работа осталась незавершенной. Более того, он написал лишь первую фразу. Вернее — начало первой фразы. А именно: "Как нам известно..." На этом гениально задуманная работа была прервана.

Жизнь - есть выявление собственным опытом границ добра и зла...

Тебя не публикуют, не издают. Не принимают в свою компанию. В свою бандитскую шайку. Но разве об этом ты мечтал, бормоча первые строки?

В общем, русский пейзаж без излишеств. Те обыденные его приметы, которые вызывают необъяснимо горькое чувство.

«Пил он беспрерывно. До изумления, паралича и бреда. Причём бредил он исключительно матом. А матерился с таким же чувством, с каким пожилые интеллигентные люди вполголоса напевают. То есть, для себя, без расчёта на одобрение или протест»

1. Нельзя уйти от жизненных проблем...Слабые люди преодолевают жизнь, мужественные - осваивают...Если живешь неправильно, рано или поздно что-то случится.

• Мои долги легко перешли ту черту, за которой начинается равнодушие.
• Эмиграция выявила странную особенность. А может быть, закономерность. Развестись люди почему - то не могли. Разъехаться по двум квартирам было трудно. А вот по разным странам - легче.

Насильственная мораль — это вызов силам природы.

Вера оказалась бледной, измученной женщиной с тяжелыми руками. Сварливой, как все без исключения жены алкоголиков.

— И я хочу этим воспользоваться. Мне надоело. Надоело стоять в очередях за всякой дрянью. Надоело ходить в рваных чулках. Надоело радоваться говяжьим сарделькам… Что тебя удерживает? Эрмитаж, Нева, березы?
— Березы меня совершенно не волнуют.
— Так что же?
— Язык. На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это меня в ужас приводит.

Я поймал на себе иронический взгляд. Очевидно, любовь к Пушкину была здесь самой ходовой валютой. А вдруг, мол, я — фальшивомонетчик…

Вы одним своим обликом нарушаете гармонию здешних мест

Чем больше я узнавал Пушкина, тем меньше хотелось рассуждать о нем 

Мы продолжали балансировать на грани разрыва. Говорят, подобные  браки самые долговечные.