The Inverted World

Из того, что человек неправ, еще не следует, что он дурак.

Оставшись один,сразу замечаешь вокруг куда больше, чем в компании.

- Нельзя оправдывать одну жестокость другой, - произнес Гельвард.

– Ты что, не хочешь выходить за меня?
– У меня нет выбора.
– Большое спасибо.

Да, я пережил это, но пережить - еще не значит понять.

Мы живем в плену аксиом...

Был этот мир глубокой тьмой окутан.
Да будет свет! - И вот явился Ньютон.
Но сатана недолго ждал реванша.
Пришел Эйнштейн, и стало все как раньше.

Разве вам невдомек, что наш мир таков, каким мы его воспринимаем? Ваши органы чувств обманывают вас.

Рассудок подсказывал мне, что явь не угонится за нашими фантазиями...

Наконец-то мне исполнилось шестьсот пятьдесят миль.

- Они - враги безопасности Города!

• Согласен. Но чтобы одолеть врага, его надо хотя бы знать. Я иду на митинг, поскольку они впервые решились в открытую высказать свои взгляды. Я должен знать, с кем мне предстоит сражаться.

Он пояснил, что фанатик - это человек, который не сдаётся даже тогда, когда на успех не осталось никаких шансов.

Чтобы выжить в этом мире, следовало действовать, рассчитывая только на самих себя.

Двое мужчин, сидевших чуть в отдалении от других, перебирали струны гитары. Музыка была нежной – такую играют для собственного удовольствия, не для танцев.

Только... только это, оказывается, нелегко - увидеть себя как бы чужими глазами.

Цивилизация была насквозь пропитана жадностью и эгоизмом: те, кто жил в цивилизованном состоянии, беспощадно эксплуатировали тех, кто жил по-другому. На планете Земля не хватало элементарных жизненных благ, и люди из цивилизованных стран монополизировали эти блага, поскольку были экономически сильнее. Экономическое неравенство и лежало в основе всевозможных распрей.

Она склонилась ко мне, слегка подталкивая в грудь, и вдруг, подняв руки, сомкнула их у меня на шее, и я почувствовал на губах ее губы.
— Не говори ничего, — шепнула она. — Просто мне очень жаль, что мы поссорились.

— Судя по их виду, они здорово голодны, — шепнул он мне. — Ничто в целом свете не может так сплотить их в работе, как надежда пожрать.

Было ли в истории хоть одно цивилизованное общество, на время выменивавшее себе женщин ради единственной незамысловатой цели - осчастливить его одним ребенком?

— Там слишком уютно, — заявил он. — Половина народу в Городе и знать не знает, что творится снаружи, и не думаю, чтобы им очень-то хотелось об этом узнать.
— А зачем им знать? В конце концов, если у нас все идет гладко, это просто не их забота.