Camp Zero

Так что постарайся позаботиться о себе. У тебя только одна жизнь.

-Мама говорила, что нельзя отбросить прошлое, даже если хочешь.
-Похоже на правду.

Но когда Роза смотрела на жизнь полуострова, ей казалось, что людей держит вместе не романтика, а совсем другие причины: деньги, безопасность, дети, религия, привычка, скука. Любовь никогда не ощущалась полетом, глотком свободы. Любовь была долгом и обязательством.

Программист рассказала, что предыдущая миссия так и не вернулась с «Белой Алисы» на юг. Как и нас, бригаду высадили сюда с припасами на два года и приказом наблюдать за климатом. Но по мере приближения даты возвращения база перестала отвечать на сообщения. Припасы быстро истощались.

– База так и не вышла на связь.

– И что случилось? – спросили мы.

Но мы солгали бы, если бы сказали, что думаем только про климатические угрозы и доминирование мужчин. Мы все понимали, что «Белая Алиса» – вершина нашей карьеры. Кто-то продолжит работу в частном секторе под присмотром мужчин, которые будут принижать наши труды или ставить их себе в заслугу. Другие останутся в армии в качестве доказательства того, что женщин наконец-то стали воспринимать как равных.

– Только не это, – с горечью произнесла Сэл. – Пока в мире существуют мужчины, они будут делать все, что в их силах, лишь бы укрепить свою власть. Мы проведем здесь еще год, а потом вернемся во все тот же дерьмовый мир.

Мы представляли себе, как могло выглядеть будущее. Возвращение. Акклиматизация к жаре. Засуха. Жестокие штормы. Зловещая мгла летних пожаров. Запасание водой, консервированными пайками, автономными генераторами. Люди, ведущие войну с нашей разоренной планетой.

– Наша миссия – наблюдать и вести записи о климате, а не оккупировать землю.

– Это не оккупация, когда тут наш дом, – возразила Сэл. – Напиши: «Белая Алиса».

Ни у одной из нас не было опыта выживания на Крайнем Севере. Всю свою карьеру мы провели в лабораториях и исследовательских центрах с климат-контролем, вдали от пыла боевых действий, и никогда не жили в изоляции. Сержант знал, что за нами нужен присмотр. Необходимо держать нас в узде и сообщать на базу, в случае если кто-то почувствует «психические отклонения», распространенные в изолированных поселениях.

«Наше общее будущее напрямую зависит от закрепления на севере, – сказал нам сержант. – И ваша задача – следить за нашим присутствием там и готовиться к будущему».

– Ага! – Ива вытаскивает пригоршню странных бесформенных комочков, протирает один носовым платком и подносит к свету. – Вырезала у клиентов лакомые кусочки.

На ее ладони лежит дюжина золотых зубов. Маленькие и безобидные, они уже не сверкают во рту у мужчин. Просто кусочки кости и минерала, слитые воедино.

В вестибюле пахло плесенью и гнилью, пол укрывал полуметровый слой влажного осадка. Мы пробрались сквозь эту жижу и обнаружили вторую часть семьи в лобби-баре, где они потягивали из банок просроченное пиво.

Наконец он вернулся на «Белую Алису» и сообщил, что встретился с руководителем проекта, архитектором по имени Мейер. Тот утверждал, что строит новый город на зеленой энергии.

– Город? – скептически скривилась Сэл. – Но землю распотрошили под добычу.

– Он так говорит, – пожал плечами Генезис. – Предлагает работу мне и всем, кто в ней нуждается.

В те годы небытия мы прочесывали заброшенные магазины и заправки в поисках продуктов долгосрочного хранения, оставляя подпись на стенах там, откуда забирали все нужное. Теперь, когда жители ушли, мы еще больше ощущали тягу оставить след, напомнить самим себе, что мы еще живы. Когда-то «Белая Алиса» была легендой в нефтяном регионе. Ее частенько поминали как проклятие или страшилку для непослушных детей, способ объяснить экономический спад, оправдать глобальное потепление.

Мейер сообщил, что он планирует построить автономное поселение, защищенное от глобального потепления и экономического хаоса США, куда американцы могли бы эмигрировать и где смогли бы начать новую жизнь. Он называл поселение «Лагерем “Зеро”» и сказал, что этот лагерь только начало.