Панк и морок

Не показывай им свою слабость –
один хер, ей никто не поверит.
Милый друг, у меня не осталось
ни стихов, ни любви, ни денег.

Сколько можно писать о любви поздней осенью?!
Грудь сдавил груз ошибок, и тяжесть дождей
Вдруг обрушилась – буквы по плоскости россыпью!
Тихой поступью сумрак крадётся с полей.

Я простуженной куклой завис в окне кухни,
Фонарям не отбить всей наружи у тьмы,
Царство флоры в агонии осени рухнет
И потухнет в болезненном свете луны.

Что будет с Родиной —толпе не всё равно,
вы — меньшинство, и потому пришли на митинг
с говном, благословлением попов, и прячете лицо
под маской — инструмент насилья обезличен.

Кто дал вам власть?! И кто сказал, что вы — закон?!
Кто воспитал вас, не привив простейших истин:
бог есть любовь, а государство — это мы, его народ.
Я здесь поэт и гражданин. Ты кто по жизни?

Император, мы множим некрополи.
Пред тобою любимчик петли –
Он смеётся, смеётся, как проклятый.
Между вами два метра земли.

Смотри, как гордо реет красно-сине-белый флаг
Над беспредельною страною покорённых,
Где красная и чёрная – блатная – масть
Перемешались, став одной колодой,
Король краплён, и партию нельзя переиграть,
И глаз мозолит блеск позорных звёзд на мусорских погонах.

Так не выносят из Англетера!
Так не несут сквозь горящие зданья!
Так громогласным выстрелом в сердце
не попадают в изданья!
Как в туалетах на зассаных стенах
с бранью теснятся стихи без названья,
в братской могиле тесниться поэту —
ни покаяния, ни наказанья.

Сонные дети смотрят в бойницы
грустных домов-кораблей.
Ты убегаешь тайком из больницы,
с ветром играть средь полей.
В мусорных ямах резвятся лисицы,
за лесопарком темнеет залив,
берег в бензиновых складках лоснится,
ты, как паук в янтаре, в них залип.

Блещет луна, и волна серебрится:
видно сквозь ситец век,
как наступает на горло синице
берцем свинцовый век.

боишься ли ты доброты
ищешь ли в ней подвох
ветхозаветный бог
создал слонов и блох
смотрит на них с высоты
из глубины вины
памяти тьмы веков
тихо и нету слов
только его любовь
колет и жжёт в груди