И нас пожирает пламя

Не зацикливайся. Никто не обязан дочитывать романы до конца. Читай только книги, которые того достойны.

Мы кружимся в ночи, и нас пожирает пламя. Хотим мы того или нет.

— Не нужно особого знания, — заявил отец помпезным тоном, благодаря которому чувствовал себя важной птицей, — чтобы быть причиной чужого несчастья.

- Не может быть, чтобы ты ничего не помнил. Про то, когда ты был маленький? Про маму? Про то, как звали твою первую подружку? - Она на мгновение задумалась. - Собачку?

• Амнезия.
• Это же надо, так назвать собачку! Видишь? Припомнил же.
• Да нет, когда человек ничего не помнит, говорят, что у него амнезия.

— Зовите меня Измаил.

— Как вы сказали?

— Не знаю. А что я сказал?

— Что ваше имя Измаил.

— Нет. Я сказал: зовите меня Измаил.

— Разве это не одно и то же?

В детстве я был счастлив, но не знал об этом

А я бы заявил, что лучше думать о стрелах времени,  чем не думать ни о чем.

Марлен подтолкнула Измаила локтем, как будто библиотекарь внезапно растворилась в воздухе, и обвинительным тоном, словно уличая его в постыдном пороке, заявила:

— Итак, ты любишь читать.

Прямо перед ним вставали то ненавистные глаза директрисы, то насмешливая улыбка препода по математике, которой сдал его со всеми потрохами, обнаружив стихотворение Карнера на доске, где ему, математику, предстояло писать ни для кого не обидные и никакими законом не запрещенные уравнения первой степени.