Стрела, монета, искра

Сестра… Скажи, неженка, что ты почувствуешь, если Иона умрет? На какие кусочки разорвется твое сердце? Что сгорит в тебе, когда увидишь ее тело? Что останется от тебя – уголек, горстка пепла?..

Так почему ты решил, что ей придется легче, когда ты не вернешься?!

– Я выживу ради сестры, – процедил Эрвин.

Он рассек кожу, вогнал клинок в гноящуюся рану и повернул, раздвигая края.

Град осколков. Мир разбился, как зеркало. За ним оказалась багровая тьма. Вращалась водоворотом, уносила за собою. Он вертелся и тонул, захлебывался не то тьмою, не то кровью, не то криком.

Странно, как сознание смогло удержаться в теле все то время, пока из-под ножа стекал гной и сукровица; пока сок змей-травы струился внутрь по лезвию. Эрвин выдернул клинок и лишь тогда перестал существовать.

Лень. Бессильная тоска.

Я умру. И что?.. Что с этим сделаешь? Все мази испробованы – не помогли. Молитва?.. Когда это боги ее слышали?.. Горячее вино в рану? Нет ни огня, ни вина. Да и поздно: это следовало делать в первые часы после ранения. Нужно бороться, – сказал кто-то внутри него. Голос неразборчив из-за войлока. Эрвин только усмехнулся. С кем бороться? Как?..

Ни страха, ни отчаяния. Сырой сумрак. Лень. Даже умирать – и то лень. Наверное, перед самым краем станет хуже: больнее, страшнее. Не чувствовать бы этого. Закрыть бы глаза – и все позабыть. Уснуть…

Бывают загадки на внимательность или смекалку, на знание арифметики или мироустройства, здесь же представлялись головоломки иного рода: на умение править людьми. По книгам может показаться, что хороший правитель только и делает, что водит в бой войска, казнит преступников и осыпает золотом героев. Но это ложь. Подлинное искусство правителя – в умении решать вопросы. Каждый день – десятки и сотни вопросов. Мелкие и большие, простые и сложные, но каждый должен получить ответ, и каждый ответ должен нести благо Империи. Можно видеть в этом рутину, а можно рассмотреть талант. Дивную способность владыки всегда, в любой ситуации дать правильный ответ!

Каждый живет в своей клетке: безземельный батрак, ремесленник, воин или купец, даже сам император. Каждый выполняет свой долг изо дня в день: забивает сваи, стрижет овец, рубит головы, усмиряет вассалов, угадывает и душит заговоры, ведет войны, ходит в дурацкие экспедиции… Я не встречал человека, который сам выбирал бы, как ему жить.
— Но, милорд… — Луис опешил.
— Что же касается побоев, о которых вы не раз упоминали, — добавил Эрвин, — тут вы правы: дворян не бьют розгами. Колют шпагами, рубят топорами, сдирают кожу, ломают кости пыточными машинами, гноят заживо в темницах — это бывает. А вот плетьми не секут — что верно, то верно.

Если воины не знают, что делать, они смотрят на лорда. Если боятся - они смотрят на лорда. Это отец говорил - давно, ещё когда надеялся, что из сына выйдет полководец. Эрвин тогда удивился:

• Кайры ничего не боятся!
• Мы добиваемся, чтобы они в это верили, - ответил отец. - Но ты - лорд, и тебе следует понимать. Не бывает железных людей. Сколь бы ни были хороши воины, придёт миг, когда они станут дрожать от страха, или метаться в панике, или опустят руки от горя и усталости. Ты легко узнаешь этот миг: всё войско будет смотреть на тебя.
• И что мне делать, милорд?
• Главное: не дай им понять, что чувствуешь то же, что и они.