Цитаты из книги Лето с Прустом

Любовь у Пруста — всегда «злая судьба», «недуг», «безумие», «священная болезнь», «обоюдная пытка»: полная противоположность счастью.

...мы принимаем за объективные свойства человека субъективные фантазмы — продукт нашего воображения.

У Пруста сновидение влечет к сумеркам личности и к порогу неизъяснимого.

У Пруста меня неизменно привлекают три темы: ожидание, разочарование и пленительная власть воображаемого. Третья тема объединяет две первые.

...что такое ревность, если не психопатология воображаемого? Ревность невозможна без подозрений, а подозрения — без воображения...

Любовь настолько тесно переплетена с муками, что лишь через муки мы и узнаем о ней.

Чтение Пруста — больше, чем упражнение, это истинный опыт, через который, мне кажется, должен пройти всякий писатель, чтобы найти собственный путь.

...Отдавая всё наше внимание обещаниям будущего, ожидание делает нас до такой степени безучастными к настоящему, словно мы уже и не живём в нём.

Если смерть — это судьба, то литература — место, где не умирают.

На протяжении всей книги рассказчик забавляется со временем, бросая вызов его законам. От этого возникает ощущение некоторой путаницы и смятения. Но за кажущимся беспорядком видна выкройка платья… Писательство, по мнению Пруста, – не что иное, как искусство шитья.

Быть может, каждый вечер мы идем на риск и во сне переживаем страдания, о которых думаем, что они ничтожны, да и вообще их не было, потому что мы испытали их во сне.

Чтобы смириться с действительностью, все мы вынуждены пестовать в себе маленькие сумасбродства.

Мука — неизбежный этап воплощения, но и неизбежный этап творчества.

У Пруста, как любила говорить одна его приятельница, «фасеточный глаз» мухи, который с напряженным вниманием вглядывается во всё, что его окружает.

Настоящее путешествие не то, когда едешь в новые страны, а то, когда учишься по-новому смотреть.

Ощущение жизни бессмысленно черпать извне, его творишь сам, своим воображением — способностью создавать слова и воссоздавать чувства.

Всякий раз я замечал, что великому писателю нет нужды, так сказать, придумывать эту главную книгу, единственную правдивую книгу: она уже существует в каждом из нас, ее нужно только перевести. Долг и задача писателя те же, что у переводчика.