Totul începe cu noi

Никакие твои проступки не оправдывают жестокости в твой адрес. Не забывай это.

Разве это легко — бояться за свое здоровье всякий раз, когда допускаешь ошибку?

Бок о бок с Атласом я пережила худшее, но он неизменно относился ко мне с уважением. Зато мужчина, которого я выбрала в мужья, обращался со мной так, как не пожелаешь и врагу… и это в самый безоблачный период нашей жизни.

За несколько месяцев нашего знакомства я перестал считать себя никчемным. Благодаря тебе я ощутил свою значимость, уникальность. Твоя дружба подарила мне веру в себя.
Спасибо тебе за это. Даже если наше свидание ни к чему не приведет, я буду бесконечно тебе благодарен, ведь ты увидела во мне то, чего никогда не замечала мать.
Лили, ты лучший человек в моей жизни. Теперь ты знаешь почему.

За несколько месяцев нашего знакомства я перестал считать себя никчемным. Благодаря тебе я ощутил свою значимость, уникальность. Твоя дружба подарила мне веру в себя.

— Так нечестно, — бормочу я. — Теперь ты обязан сделать нечто столь же ужасное, чтобы мы были квиты. Иначе я буду считать, что испортила нам вечер.
— То есть, если я отмочу что-нибудь нелепое, тебе станет лучше? — усмехается Атлас.
Я киваю.
— Таков закон вселенной. Око за око, позор за позор.

Я полюбил Лили задолго до нашего первого поцелуя. Я никого так не любил ни до, ни после.

Она прикрывает глаза ладонью.
— Прости.
— За что?
— Кажется, я только что засветила грудь.
— Так зачем извиняться? Это я должен сказать спасибо.

Одно дело презирать кого-то из-за его отношения ко мне, и совсем другое, если страдает человек, которого я ценю больше всего на свете. Совершенно другой уровень злости.

— Теперь ты обязана показать мне остальные записи!
— Нет.
— Сегодня ты закрыла меня в кладовке. Если позволишь мне прочесть дневники, считай, что извинилась.
— Я думала, ты не обиделся.
— Может, это отсроченная обида. Да, точно… — Он начинает медленно кивать. — Теперь чувствую. Я смертельно обижен!

Сколько бы времени ни прошло, я никогда не поверну обратно к Райлу.

Зачем раздувать историю из того, что может окончиться ничем?

Даже самое тяжёлое прошлое не даёт человеку права избивать своих близких, которые нуждаются в защите.

Порой люди думают, что, если достаточно сильно любить сломленного человека, его получится исцелить. Увы, всё кончается губительно для обеих сторон.

Если понадобится миллион поцелуев, чтобы она забыла о шрамах, тогда я поцелую её миллион и один раз.

Поколение Z, похоже, совсем из другого теста. Чем больше времени я провожу с этой парочкой, тем сильнее убеждаюсь, что зумеры какие-то особенные. Они меньше подвержены давлению со стороны сверстников, больше ценят индивидуальность. Я даже немного завидую.

Уход за больным человеком — занятие безрадостное. Стоны, запахи, недосып… Тому, кто сидит у постели, приходится почти так же трудно, как тому, о ком заботятся.

Разве не забавно, что вместе с первой любовью тебя накрывает дикое желание об этом рассказать?