Орда встречного ветра

— Не позволяй другим вершить, кем и где тебе быть. Под звездами мой ночлег. Я сам выбираю вино, которое буду пить, мои губы — мой виноградник. Будь соучастником жизни, признайся себе, беги! Только не мимо жизни. Резко и веско решай: помогай или отвергай. Ищи того, кто не близок, далек порою тот дом, что станет твоим гербом.

Единственная трасса, которая стоит того, чтобы по ней идти, — та, которую мы создаем сами, когда находимся на грани собственных возможностей.

Быть героем значит принять стыд за то , что выжил .

Но знайте, что нет стыда в том, чтобы предпочесть жизнь. Умение вовремя отказаться — порой достойнее, нежели упорно двигаться в абсурд.

В определенном смысле для того, чтобы быть живым, необходимо вести тройную борьбу: против силы тяжести внутри нас — лени, усталости, стремления к покою; против инстинкта повторения — уже сделанного, известного, дающего безопасность и уверенность; и, наконец, против соблазнов непрерывности — любой устойчивости в развитии, реформизма или даже столь присущей Фреольцам тяги к приятной переменчивости, к этому постукиванию по клавишам вокруг занимательной мелодии.

Монотонности не существует как таковой. Она не более чем симптом усталости. Каждый может узреть разнообразие прямо у себя под ногами, если только ему достанет силы и проницательности.

Безумие не столь безумно, когда участие в нём принимают все.

- Жизнь – это бой, это ветер…

Нет благородных людей от рождения, Пьетро. И среди тех немногих, кто становится ими в течение жизни, многие совершают это наперекор своему происхождению. Никто, даже твои собственные родители, не могут тебе дать то, что ты не можешь завоевать своей душой.

Удивительно, как некоторые слова пробивают панцирь и вклиниваются внутрь, чтобы некоторое время спустя выйти наружу уже присвоенными.

На нас страшно было смотреть, на лицах пролегли морщины до самой глубины души.

- Надо уставать меньше противника. Тебя никто не убивает. Ты сам себя убиваешь. Твоя усталость убивает тебя. Усталость - единственный враг. Отныне и впредь. Везде.

— Говорит, что ты чист, что будет тебя ждать, что будет тебе верна.

Можно подумать, такая может хранить верность. Ох уж эти женщины! Ну да ладно, главное намерение.

Утро было в самом разгаре. Солнце светило вовсю. Но это была единственная хорошая новость.

Я лишь хотела бы вам напомнить, что тридцать три Орды положили свои жизни ради того, чтобы вы сегодня были здесь. Понимаете вы это или нет, считаете ли вы себя лучшей Ордой в истории или нет, не забывайте о том, что в первую очередь вы - конечный продукт восьмивекового контра!

... Сорен. Я думаю о нём каждый день, я стараюсь быть рядом с ним, подбадривать его каждый вечер перед сном... Иногда я рассказываю ему о себе, иногда даю советы, делюсь секретами, как сдать экзамен. Он меня целует, бросается ко мне в объятия...
Но жестокая правда заключается в том, что я начинаю забывать сына. В его лице всё больше пустых мест. Его черты, должно быть, так изменились, повзрослели. Я даже не уверена, что узнала бы его, если б он вдруг пришёл...

Наша разница с Фреольцами велика и непримирима. Наша империя - встречный ветер. Никто так хорошо не чувствует волокна, из которых состоит поток. Никто так не умеет считывать его слабые места, как мы. Мы найдём все девять форм ветра и сделаем это не случайно, а потому, что непременно будем в центре потока, когда появится девятая форма.

Скорее просто уважение к ветру. Фреольцы не уважают ветер, они им пользуются, эксплуатируют его. Они его направляют в нужное им русло, перерабатывают. Для них ветер - сырье, податливый и послушный товарищ. Для нас же он враг, с которым предстоит столкнуться. Он держит нас на ногах. Заставляет стоять ровно. Он нас формирует.