Как же быть? В союзе говорят – поступите на службу, тогда запишем, а вы говорите, дай из союза, тогда примем. Быть-то как же?

Зачем же, Зойка, скрыли закат? Я так и не повидал его. Откройте шторы, откройте.

В Париж! К Рождеству мы будем иметь миллион франков, я вам ручаюсь.

Белые пришли. Мне, значит, красные дали денег на эвакуацию в Москву, а я, стало быть, эвакуировался к белым в Ростов. Ну, поступил к ним на службу. Красные немного погодя. Я, значит, у белых получил на эвакуацию и к красным. Поступил заведующим агитационной группой. Белые, мне красные на эвакуацию, я к белым в Крым. Там я просто администратором служил в одном ресторанчике в Севастополе. Ну, и напоролся на одну компанию, взяли у меня пятьдесят тысяч в один вечер в железку.

Товарищ, купите вождя! Один буржуй пять штук купил. Я, говорит, их родным раздарю. Они любят вождей.

У нее глаза некредитоспособные. По глазам всегда видно, есть у человека деньги или нет.

Видал я взяточников на своем веку, но этот Аллилуя экстраординарное явление в нашей жизни.

Ну, а когда у человека все потеряно, ему нужно ехать в Москву.

Но вот одного не может голова придумать, как эти деньги превратить в любовь!

– Успевает всюду тот, кто никуда не торопится

Г у с ь. Ателье! Ты, ты...
А л л а. А как же вы попали в это ателье?
Г у с ь. Кто? Я? Я?! Я-мужчина! Я хожу в брюках, а не в платье, на котором
разрез до самой шеи. Я хожу сюда потому, что ты выпила из меня всю кровь! А ты? А ты зачем?
А л л а. За деньгами.
Г у с ь. Ты это сделала сознательно?
А л л а. Совершенно сознательно.
Г у с ь. Так-с. Видали вы, граждане, сознательную женщину? Сознательные поступки, нечего сказать! Зачем тебе деньги?
А л л а. Я уеду за границу.
Г у с ь. Не дам!

Двум богам служить нельзя!

Аметистов. Многая лета, многая лета!
Херувим. Миноги и лета.

Аллилуя. Да постой ты, юла!
Зоя (в шкафу). Аллилуя, вы свинья.

— Не читайте перед завтраком советских газет.
— Так ведь других нет.
— Вот никаких и не читайте.

Пойти, что-ль, пожрать. Ну их в болото.

О, глаза значительная вещь. Вроде барометра. Всё видно у кого великая сушь в душе...

Порядочному человеку при всяких условиях существовать возможно.

Я социально опасный тому, кто мне социально опасный, а с хорошими людьми я безопасный.

По-видимому, он всемогущий, этот бывший Гусь. Теперь он, вероятно, орел.