The Memory Police

Как же это гадко, когда целые судьбы зависят от несчастного ковра! 

«Это было только прологом. Там, где сжигают книги, в конце концов сжигают также и людей» (Генрих Гейне, трагедия «Альманзор», 1821 г.). Полностью вся цитата увековечена на памятнике в Берлине, перед Гумбольдским университетом, где состоялось первое в нацисткой Германии массовое сжигание книг.

«Прямо сейчас падают очень крупные хлопья, как будто звезды постепенно отваливаются от неба. Танцуют в ночи, сверкают под фонарями, сталкиваются друг с дружкой... Можете это представить?»

«Запах и вкус — неуловимо другие; ничего подобного я точно никогда еще не пила. Аромат опавших листьев в лесу, чуть кислит, чуть горчит.. И вкус вроде неплохой, но выпить не хватает смелости»

«Пойми, фотографии — это сосуды, хранящие память. Их не заменишь ничем! Если ты их сожжешь, восстановить ничего не удастся. Ты не должна так поступать. Ни в коем случае!»

«Слова, отпечатанные на машинке, воспринимаются совсем не так, как произнесенные голосом. Каждая из литер продавливает бумагу по-своему. Краска от ленты ложится не всегда ровно. Буква J заваливается, точно младенец на спинку. В букве М нижний угол сточился, будто зубец у старой пилы. Благодаря всему этому сами слова еще глубже западают в душу, восхищая своей героической стойкостью»

«Чтобы не мыть посуду, рагу уплетала ложкой прямо из сковородки. А когда запахло поджаренным хлебом, развернула фольгу и добавила меду еще и на булочки»

«Я разогрела плиту, поставила на нее сковороду с остатками вчерашнего рагу, завернутые в фольгу булочки разложила вокруг. Вскипятила воды, заварила черного чая, добавила меда. Мне очень хотелось, чтобы все вокруг стало теплым»

«Но в то же время очень живо представляла, какие, наверное, красивые и вкусные пирожные раскладывали по этим блюдцам. И хотя смотрителя на маяке не было уже много лет, а освещавший когда-то море огромный прожектор давно остыл и покрылся толстым слоем пыли, мне чудилось, будто кто-то чаевничал за этим столом всего минут десять назад. Казалось, если долго смотреть на чашки, можно увидеть, как над ними поднимается пар»

«Глаза — спокойные, как заброшенные болота в лесной глуши —вглядывались куда-то вдаль. Словно тая в себе мириады воспоминаний о том, что мы давно позабыли»

Не помогаешь зачистке — зачищают тебя самого.

— А когда я исчезну вся, останется ли моя история?

— Ну разумеется! Каждое словечко, что ты написала, сохраняется в моем сердце

Из моего сердца ничто не исчезает никогда.

Если сердце постоянно нагружать воспоминаниями, в нем становится тесно и неуютно, разве нет? — Нет… Не становится.
У сердца ведь нет очертаний — и нет границ.
Потому оно и способно принять любую форму или стать любой глубины.

В ту ночь я даже отчетливо слышала, как горит моя память…

Дно омута нашего сердца.
Последнее пристанище для воспоминаний.

Я молюсь о том, чтобы память, пропущенная через ваше сердце, могла бы жить здесь и дальше…

Но в итоге все вышло так, как предсказала старушка с больными ногами. Сколько мы ни ждали, весна не пришла. И вместе с пеплом календарей снег запечатал под собою нас.

... Самое страшное как раз и заключается в том, что воспоминания снаружи не увидеть. Их постоянно атакуют исчезновения, и даже когда спасать их уже слишком поздно, мы всё ещё не замечаем, насколько они были важны...