Цитаты из книги The Beautiful Ones

Когда я на сцене, я нахожусь вне своего тела. Вот для чего нужны репетиции, практика, игра. Я работаю в таком месте, где у меня нет тела. И вот в тот момент что-то происходит. Достигается высокий уровень творчества и вдохновения. Уровень, где каждая песня, которая когда-либо существовала, и каждая песня, которая будет существовать в будущем, находится прямо передо мной. И я просто иду с этим столько, сколько потребуется.

Когда-нибудь я напишу книгу о трудностях, с которыми сталкиваются артисты. Это невероятно, вы пишете песни, но не обладаете правами на них, и кто-то другой может делать с ними все, что захочет. Все-таки моя душа чугунная и непоколебимая. Я был на вершине горы и видел все, что только там можно увидеть. Я был номером один и продал огромное количество пластинок. Моя главная забота заключается в том, что теперь я снова могу наслаждаться тем, что я музыкант.

Я не живу в тюрьме. Я ничего не боюсь. Я не строил вокруг себя никаких стен, и я такой же, как все остальные. Мне нужна любовь и вода, и я не боюсь ответной реакции, потому что, как я уже сказал, есть люди, которые поддержат мои привычки, как я в свое время поддерживал их. Я не считаю себя суперзвездой. Я живу в маленьком городке, и так будет всегда. Я могу спокойно ходить и быть собой. Это все, чем я хочу быть, это все, чем я когда-либо пытался быть.

Я думаю, что «Пурпурный дождь» - это самая авангардная пурпурная вещь, кото рую я когда-либо делал. Просто посмотрите на When Doves Cry i Let's Go Crazy. Большинство черных художников не будут даже пробовать такой ритм.

Как только ты понимаешь что это твое, ты перестаешь смотреть на других. Ты будешь самим собой и будешь чувствовать себя комфортно.

Я должен был изменить эти слова, но Сатана был искусителем. Мне пришлось заменять слова, потому что по радио нельзя было произносить слово «Бог». И Let's Go Crazy была для меня Богом. Она гласила: оставайтесь счастливыми, оставайтесь сосредоточенными, и вы можете победить искусителя.

Принс хочет этого. Быть плохим. Он хочет славы, богатства и всего, что с этим связано. Конечно. Но больше всего он хочет помогать людям своей музыкой. Будь то лекарство от одиночества, ритм, чтобы заставить их танцевать, или послание, чтобы они могли лучше понять себя. Он больше всего хочет чувствовать, что он сделал что-то стоящее в своей жизни.

Принсу тогда было девятнадцать лет, и он провел одну половину своей жизни, играя музыку, а другую - пытаясь понять, кто он есть на самом деле.

Самое главное - быть верным себе, но все-таки я люблю опасность. Вот чего не хватает поп-музыке сегодня. Там нет никакого волнения и тайны — люди тайком ходят на запрещенные концерты Элвиса Пресли или Джими Хендрикса. Я не говорю, что я лучше, чем кто-либо другой, но я не чувствую, что существует много людей, которые говорят правду в своей музыке. (1982)

Нет ничего лучше, чем чувство, которое возникает после того, как ты что-то сделал и воспроизвел, и ты знаешь, что больше никогда не услышишь ничего подобного, и они никогда не поймут этого.

Смысл для меня заключался в том, что я могу делать все, что захочу. Моя цель — будоражить и провоцировать каждым словом.

Я ношу то, что ношу, потому что другая одежда мне не нравится. Это то, что наиболее удобно для меня.

В основном все спрашивали меня, действительно ли Принс - мое настоящее имя. Это был главный вопрос. И «что значит Soft and Wet?».... Это все, что вы можете извлечь из нее. Они спросили меня об этом по радио, и я сказал им, что речь идет о дезодоранте. Не думаю, что они мне поверили.

Я самый настоящий упрямец. Если я в это верю, то действительно борюсь за свое мнение. Я счи- тал, что должен спродюсировать свой первый альбом сам. Люди, стоящие у власти, пытались ставить меня с тем, что происходило в моих сопоставить песнях. Я хотел уйти от этого.

Я пою фальцетом. Когда мой голос изменился, он стал ниже, и я не мог извлечь из него никакой силы. Можно сказать, что я не мог получить из него жизни. Энергия – ее я тоже не мог получить от этого голоса. С высоким голосом было легче попасть в более высокие ноты. В слове «высокий» есть что-то такое, что мне нравится. Есть что-то особенное в этом слове. И еще мне больно петь низким голосом, когда я пою слишком громко. А при фальцете – нет.

Я сказал ей, что никогда не считал себя певцом. Я видел себя инструменталистом, который начал петь по необходимости. Я пытался объяснить, что для меня мой голос – это просто один из инструментов, на которых Я играю. Это лишь одна из тех вещей, которые я творю.

Когда мне исполнилось семнадцать, я закончил школу и всё ещё был отчаянным. Я чувствовал, что должен продолжать идти за музыкой, но не знал, как долго я смогу заниматься этим делом и при этом иметь на столе еду. Я точно знал, что хочу чего-то большего, чем работа с девяти до пяти.