Достойно перечитывания.
- 20 книг
Ваша оценкаРейтинг LiveLib
4,8
3 оценки
- 5100%
- 40%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 3Хотят прочитать 2
Рецензии
boservas21 июня 2020 г.Двадцать второго июня, ровно в четыре часа...
Читать далееВот, снова приближается эта страшная дата - 22 июня - день начала Великой Отечественной войны. Трудно нам, живущим уже 75 лет в условиях относительно мирного времени, представить всю трагичность первых дней войны, всю глубину общенародного бедствия. Тяготы и потери коснулись каждой семьи великой страны, на преодоление врага ушли тяжелейшие четыре года. Но тогда, 22 июня 1941 года многим казалось, что война будет недолгой, что родная Красная Армия разгромит обнаглевшего врага возле границ и с честью будет добивать его на чужой территории. Да, на чужой территории наши деды и прадеды нацистов добьют, только будет это еще не скоро...
Про первый день войны - самый ужасный день в жизни нескольких поколений советских граждан - рассказывает повесть Бориса Васильева. Конечно, одним днем события не ограничиваются, но речь идёт о Брестской крепости, принявшей бой с оккупантами с первых часов войны. Крепости, ставшей легендой, крепости, чей гарнизон сразу дал понять Вермахту с чем им придется столкнуться на советской земле - с Великим Самопожертвованием и с Великим Подвигом.
Я отдаю отчет в том, что некоторые мои слова, в частности - последний абзац, звучат достаточно патетично. Но кто сказал, что патетика - это плохо, все хорошо на своем месте, и судьбы наших предков, отдавших жизнь за Родину, достойны самой торжественной патетики. Но, надо отдать должное автору, он сумел написать произведение о таких трагичных событиях и судьбах, практически не впадая в патетический тон, только концовка повести не лишена такого звучания, но она носит, скорее, символический характер. К последней сцене повести я еще вернусь, а сейчас хотелось бы поговорить о другом.
Сейчас много говорят, что Сталин верил Гитлеру и не ожидал нападения, так вот это всё домыслы "умничающих" историков. Сталин осознавал всю степень неготовности страны к войне и всячески старался отсрочить неминуемое вторжение, и лучшим тому доказательством служит приказ не поддаваться на провокации. Об этом есть и в повести Васильева.
Так вот, если бы Сталин доверял Гитлеру, он бы не боялся провокаций, а страх перед ними лучше всего доказывает недоверие и ожидание подвоха. Можно было бы еще многое сказать о неготовности, о нехватке военного опыта в первые месяцы войны, о неэффективном использовании танков и самолетов, но повесть Васильева не об этом, она о героизме советского солдата.
Я не стану писать о самом сюжете, надеюсь, многие читали повесть или видели, снятый по ней фильм. Перед читателем встают судьбы защитников крепости, обреченных на подвиг и смерть. Вводит в повесть автор и мелодраматическую линию, на мой взгляд, не обязательную, но не хочу никому навязывать свою точку зрения. А с другой стороны, главный герой повести - 19-летний пацан, поэтому линия с Миррой только подчеркивает его молодость, его жажду жить, и готовность пожертвовать жизнью и счастьем ради чего-то большего, ради святой идеи.
Что же касается патетики финальной сцены, к которой я обещал вернуться, есть у меня один знакомый, который утверждает, что своим последним поступком - по сути сдачей в плен - Плужников становится предателем, а фашисты, отдающие ему честь - авторская попытка примирения с бывшими врагами. Я так не считаю, хотя, если честно, немцы, отдающие честь нашему полуживому герою, мне тоже кажутся лишней деталью, но вот в предатели Плужникова записывать нельзя, он вышел к врагу по трём причинам: во-первых, у него кончились патроны, себе не оставил; во-вторых, спасая жизнь скрипачу Свицкому, в третьих - он уже чувствовал и знал наверняка, что силы его иссякли, что он очень скоро умрет. Он вышел не для того, чтобы жить в плену, а для того, чтобы умереть при свете дня.
Почти все рецензенты приводят эту фразу, про истекшую кровью крепость, и про то, что Плужников - последняя её капля, Вот и я не удержался и присоединился к общему хору, а всё потому, что это образное сравнение очень точное. Последняя капля упала на землю почти через 10 месяцев после первого боя, срок, за который мог быть выношен ребенок. И это тоже символично, ведь ребенок мог быть в этой истории, если бы... не было войны. Но он погибает вместе с матерью, так и не родившись. Великую цену заплатил Русский Солдат за победу, не торгуясь, отдавая последнее даже тогда, когда казалось, что всё истрачено и больше нет никаких сил.
Помянем всех русских (советских) солдат, павших на этой войне, и всех, кто вынес её на своих плечах и вернулся домой, но до сегодняшних времен не дожил... И пожелаем сил и здоровья тем немногим, кто еще жив... Слава Русскому Солдату!
2376,3K
Masha_Uralskaya28 апреля 2013 г.У него осталось яростное желание выжить, мертвая крепость и ненависть...Читать далее
Это непередаваемо, невообразимо, нечеловечески страшно. Это то, о чем больно вспоминать. Это то, о чем забывать нельзя.
Васильев умел говорить о войне, как никто другой. Каждое слово в его книгах задевает за живое, рвет душу на части, потому что книги его - настоящие. И герои настоящие. И война тоже настоящая. Невыносимая, чудовищная, настоящая война.
Ранним утром, только что из постелей. Застигнутые врасплох, испуганные, растерянные. В нижнем белье и с автоматами наперевес. Они приняли на себя первый страшный удар. Встретили врага первым жестоким сражением. С самых первых дней, с самых первых часов показав, что советский народ ни пяди родной земли не уступит без боя. И не сдастся. Никогда.
Впереди были бесконечные 4 года. Впереди были тревожные ночи и горькие дни. Впереди ждала смерть.
Впереди была Победа.Они ничего этого не знали тем летом, летом 1941 года. Они просто сражались за Родину.
Из подвалов, на руинах, в грязи и в крови, без рук и без ног, без оружия и без надежды, они шли в рукопашную, рвали врага зубами, выбивались из сил, но день за днем вели непримиримую, бесконечную, смертельную борьбу ради того, что любили, ради того, во что верили.
Они умирали, но не сдавались. Измученные, истощенные, отчаявшиеся, злые, ненавидящие, отважные.
Непокоренные.2202,7K
GarrikBook27 октября 2024 г.Хозяин Брестской крепости.
Читать далее✓ Никогда не будет в иностранной литературе таких книг.
Чувство, что автор вынул мою душу и вывернул наизнанку.
• Я ревел, смеялся, восхищался, влюблялся, умилялся, удивлялся. С этой книгой пережил весь спектр эмоций, который только мне знаком.
• И для себя решил, что обязательно посещу Брестскую крепость. То самое место, где поганый фашист понял, что еще никогда не встречался с такой силой, как Русский солдат!
Если отбросить эмоций, хотя после такой книги это сделать сложно! Но всё же..
Очень мастерски и невероятно эмоционально автор выстроил сюжет.
Вначале чувствуешь радость и легкость, затем кожей ощущаешь, что вот-вот произойдёт что-то страшное, потом растерянность, страх и ужас, далее приходит осознание. И те детали, что были разбросаны соединяются в одно целое, следом проникаешься, чувствуешь гордость и даже радость, честь и достоинство, ну а напоследок остаёшься с верой в самое лучшее и чувством любви к Родине и людям , которые её населяют.
Эту книгу нужно прочитать обязательно всем и каждому.
Написано так, что на геном уровне чувствуешь всё кожей и сердцем. До мурашек, до дрожи.
Сложно описать те чувства, которые испытываешь, но то, что каждый абзац, каждое слово проходит через тебя - это точно!
• Это что-то на таком уровне, что даже не понимаешь, что происходит. Невероятные эмоции!!
Спасибо Борису Васильеву. Он великий писатель и я это могу сказать, прочитав всего одну его книгу!
Закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит кто-то погиб за тебяКогда возьмете читать эту книгу, то точно будут слёзы, будет полное погружение с самыми страшными сценами без прикрас. А закончив читать почувствуете гордость и безграничную любовь!
Читайте, обязательно читайте.
У меня всё. Спасибо зла внимание и уделённое время. Всем любви и добра.1901,4K
Цитаты
Flight-of-fancy15 апреля 2012 г.Человека нельзя победить, если он этого не хочет. Убить можно, а победить нельзя.
1219,7K- eskulapochka1 мая 2012 г.
Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это - закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя. Но тон открывал этот закон не отвлеченно, не путем умозаключений: он открывал его на собственном опыте, и для него это был не вопрос совести, а вопрос жизни.
10711,6K 
Shishkodryomov14 марта 2013 г.Читать далееУ входа в подвал стоял невероятно худой, уже не имевший возраста человек. Он был без шапки, длинные седые волосы касались плеч. Кирпичная пыль въелась в перетянутый ремнем ватник, сквозь дыры на брюках виднелись голые, распухшие, покрытые давно засохшей кровью колени. Из разбитых, с отвалившимися головками сапог торчали чудовищно раздутые черные отмороженные пальцы. Он стоял, строго выпрямившись, высоко вскинув голову, и, не отрываясь, смотрел на солнце ослепшими глазами. И из этих немигающих пристальных глаз неудержимо текли слезы.
И все молчали. Молчали солдаты и офицеры, молчал генерал. Молчали бросившие работу женщины вдалеке, и охрана их тоже молчала, и все смотрели сейчас на эту фигуру, строгую и неподвижную, как памятник. Потом генерал что-то негромко сказал.
— Назовите ваше звание и фамилию, — перевел Свицкий.
— Я — русский солдат.
Голос позвучал хрипло и громко, куда громче, чем требовалось: этот человек долго прожил в молчании и уже плохо управлял своим голосом. Свицкий перевел ответ, и генерал снова что-то спросил.
— Господин генерал настоятельно просит вас сообщить свое звание и фамилию…
Голос Свицкого задрожал, сорвался на всхлип, и он заплакал и плакал, уже не переставая, дрожащими руками размазывая слезы по впалым щекам.
Неизвестный вдруг медленно повернул голову, и в генерала уперся его немигающий взгляд. И густая борода чуть дрогнула в странной торжествующей насмешке:
— Что, генерал, теперь вы знаете, сколько шагов в русской версте?
Это были последние его слова. Свицкий переводил еще какие-то генеральские вопросы, но неизвестный молчал, по-прежнему глядя на солнце, которого не видел.
Подъехала санитарная машина, из нее поспешно выскочили врач и два санитара с носилками. Генерал кивнул, врач и санитары бросились к неизвестному. Санитары раскинули носилки, а врач что-то сказал, но неизвестный молча отстранил его и пошел к машине.
Он шел строго и прямо, ничего не видя, но точно ориентируясь по звуку работавшего мотора. И все стояли на своих местах, и он шел один, с трудом переставляя распухшие, обмороженные ноги.
И вдруг немецкий лейтенант звонко и напряженно, как на параде, выкрикнул команду, и солдаты, щелкнув каблуками, четко вскинули оружие «на караул». И немецкий генерал, чуть помедлив, поднес руку к фуражке.
А он, качаясь, медленно шел сквозь строй врагов, отдававших ему сейчас высшие воинские почести. Но он не видел этих почестей, а если бы и видел, ему было бы уже все равно. Он был выше всех мыслимых почестей, выше славы, выше жизни и выше смерти.
8220,8K