Тайное дитя

— Что? – Элинор взорвалась, как брошенная граната. – Да как ты смеешь дрожать за себя?! Мне важна судьба Мейбл, а не твоя драгоценная работа или твоя репутация!

— Ой, я не смогу поехать. Не могу оставить Мейбл.
— Почему бы нет? Я оставляю двух своих спиногрызов при каждой возможности.

— И как тебе, дорогая, мое новое авто? – спрашивает Софи, перекрикивая рокот мотора. – «Мерседес-бенц», не что-нибудь. Подарок от Генри на день рождения, – добавляет она, поглаживая мужа по голове, будто лабрадора.

Правда – это основа, которая никогда тебя не подведет

обещания, подобно людям и древним книгам, столь же хрупки и рассыпаются в прах.

«Так я путешествую от души к душе, усугубляя страдания одних и даря просветление другим. Временное забвение, конец всех страданий.

И когда наступит момент, я не забуду мою девочку: малютку, что сидит одна на кровати, плачет по своей маме и прижимает к груди замызганную куклу.

Как видите, я не лишена сострадания!»

«Мы должны трудиться сообща, чтобы прекратить приток дефектной зародышевой плазмы от низших рас.»

«Моя сила сковывает ей ручки и ножки и подбрасывает в воздух, заставляя ударяться головой о стену и падать на пол, содрогаясь в конвульсиях. Моя сила стремительно налетает и так же стремительно отступает.

Девочка сворачивается клубочком и засыпает на руках у плачущей матери. Ей тепло и уютно. Моя игрушка опустошена, и я ухожу.»

«Имело ли смысл готовить Роуз к достойному замужеству, если ее занесло на кривую дорожку и она угробила свою репутацию?

Ни один уважающий себя мужчина теперь не захочет знакомиться с ней. Роуз превратилась в «бракованный товар»... если только не удастся все это умело скрыть.»

Даже у самых близких мы знаем лишь ту сторону, которую они там показывают.

Только потому, что он это делал у меня под носом. Сейчас мне ровным счетом все равно. В этой игре есть свои правила. Первое – скрытность. Второе – не влюбляться. Мелкие прегрешения легко игнорировать: если никто не знает, никто и не страдает…

Правда – это основа, которая никогда тебя не подведет.

Нет бóльших слепцов, чем те, кто не желает видеть.

– Роуз, а действительно ли мы знаем другого человека? Даже у самых близких мы знаем лишь ту сторону, которую они нам показывают. Сомневаюсь, что мы по-настоящему можем узнать другого.

когда вас обуревают сомнения, лучшее решение – ничего не предпринимать.

Иногда ничегонеделание бывает лучшим видом действий.

Ох, я знаю, что нельзя себе потворствовать, но вредящее талии благотворно для души.