Завтра была война. В списках не значился

Вот и подошел к концу мой флэшмоб 2012, но на какой ноте он заканчивается! Я специально откладывала эту книгу на самый конец - мне и очень хотелось ее прочитать, и, сказать по правде, было страшно. Я мало читаю военных и, так сказать, предвоенных книг - слишком больно. Они разрывают сердце, выбивают из колеи, погружая в меланхоличное состояние-воспоминание о том, что пережили наши бабушки и дедушки. Поэтому-то я долго и не могла добраться до Васильева и, если бы не флэшмоб, еще долго бы не добралась - такие книги физически читать больно.

Да-да, я знала, что "Завтра была война" повествует не о самой войне, а о предвоенной поре жизни молодых, юных ребят, девятиклассников, которые еще и не знают, что всего лишь через год им придется окончательно распрощаться с детством, но именно это ощущение - ощущение нависшей, тягостной угрозы, которую предотвратить невозможно, которая уже свершилась и забрала жизни всех тех ребят, о взрослении и жизни которых ты сейчас читаешь - разбивает сердце.

Васильев прекрасно знал, о чем он писал - он пережил это все: крушение надежд на будущую жизнь, смерти множества близких друзей, одним словом - войну. И это чувствуется в каждом слове даже там, где рассказывает он не о боевых действиях, а вспоминает о мальчишках и девчонках, которым через год суждено будет попасть в самое пекло жестокой войны на выживание всей нации. Тяжело читать такие книги, но обязательно нужно, чтобы помнить, не забывать. Об этом говорилось уже сто раз и везде, но, тем не менее, можно повторить и еще не меньшее число раз.

На фоне этой мрачной предопределенности старой выцветшей фотокарточки, на которую ты смотришь и видишь, что в живых остались и дожили до седин единицы, как-то даже немного теряется сам сюжет повести, а он ведь стоит того, чтобы сказать о нем в отдельности! Васильев поднимает важные вопросы - о долге и чести, о настоящей дружбе, о том, что такое истина и где ее искать. Я успела глубоко полюбить всех героев, всех этих мальчиков и девочек, которые промелькнули яркой вспышкой, чтобы исчезнуть в жерле войны. Очень больно.

Вот, снова приближается эта страшная дата - 22 июня - день начала Великой Отечественной войны. Трудно нам, живущим уже 75 лет в условиях относительно мирного времени, представить всю трагичность первых дней войны, всю глубину общенародного бедствия. Тяготы и потери коснулись каждой семьи великой страны, на преодоление врага ушли тяжелейшие четыре года. Но тогда, 22 июня 1941 года многим казалось, что война будет недолгой, что родная Красная Армия разгромит обнаглевшего врага возле границ и с честью будет добивать его на чужой территории. Да, на чужой территории наши деды и прадеды нацистов добьют, только будет это еще не скоро...

Про первый день войны - самый ужасный день в жизни нескольких поколений советских граждан - рассказывает повесть Бориса Васильева. Конечно, одним днем события не ограничиваются, но речь идёт о Брестской крепости, принявшей бой с оккупантами с первых часов войны. Крепости, ставшей легендой, крепости, чей гарнизон сразу дал понять Вермахту с чем им придется столкнуться на советской земле - с Великим Самопожертвованием и с Великим Подвигом.

Я отдаю отчет в том, что некоторые мои слова, в частности - последний абзац, звучат достаточно патетично. Но кто сказал, что патетика - это плохо, все хорошо на своем месте, и судьбы наших предков, отдавших жизнь за Родину, достойны самой торжественной патетики. Но, надо отдать должное автору, он сумел написать произведение о таких трагичных событиях и судьбах, практически не впадая в патетический тон, только концовка повести не лишена такого звучания, но она носит, скорее, символический характер. К последней сцене повести я еще вернусь, а сейчас хотелось бы поговорить о другом.

Сейчас много говорят, что Сталин верил Гитлеру и не ожидал нападения, так вот это всё домыслы "умничающих" историков. Сталин осознавал всю степень неготовности страны к войне и всячески старался отсрочить неминуемое вторжение, и лучшим тому доказательством служит приказ не поддаваться на провокации. Об этом есть и в повести Васильева.

Так вот, если бы Сталин доверял Гитлеру, он бы не боялся провокаций, а страх перед ними лучше всего доказывает недоверие и ожидание подвоха. Можно было бы еще многое сказать о неготовности, о нехватке военного опыта в первые месяцы войны, о неэффективном использовании танков и самолетов, но повесть Васильева не об этом, она о героизме советского солдата.

Я не стану писать о самом сюжете, надеюсь, многие читали повесть или видели, снятый по ней фильм. Перед читателем встают судьбы защитников крепости, обреченных на подвиг и смерть. Вводит в повесть автор и мелодраматическую линию, на мой взгляд, не обязательную, но не хочу никому навязывать свою точку зрения. А с другой стороны, главный герой повести - 19-летний пацан, поэтому линия с Миррой только подчеркивает его молодость, его жажду жить, и готовность пожертвовать жизнью и счастьем ради чего-то большего, ради святой идеи.

Что же касается патетики финальной сцены, к которой я обещал вернуться, есть у меня один знакомый, который утверждает, что своим последним поступком - по сути сдачей в плен - Плужников становится предателем, а фашисты, отдающие ему честь - авторская попытка примирения с бывшими врагами. Я так не считаю, хотя, если честно, немцы, отдающие честь нашему полуживому герою, мне тоже кажутся лишней деталью, но вот в предатели Плужникова записывать нельзя, он вышел к врагу по трём причинам: во-первых, у него кончились патроны, себе не оставил; во-вторых, спасая жизнь скрипачу Свицкому, в третьих - он уже чувствовал и знал наверняка, что силы его иссякли, что он очень скоро умрет. Он вышел не для того, чтобы жить в плену, а для того, чтобы умереть при свете дня.

Почти все рецензенты приводят эту фразу, про истекшую кровью крепость, и про то, что Плужников - последняя её капля, Вот и я не удержался и присоединился к общему хору, а всё потому, что это образное сравнение очень точное. Последняя капля упала на землю почти через 10 месяцев после первого боя, срок, за который мог быть выношен ребенок. И это тоже символично, ведь ребенок мог быть в этой истории, если бы... не было войны. Но он погибает вместе с матерью, так и не родившись. Великую цену заплатил Русский Солдат за победу, не торгуясь, отдавая последнее даже тогда, когда казалось, что всё истрачено и больше нет никаких сил.

Помянем всех русских (советских) солдат, павших на этой войне, и всех, кто вынес её на своих плечах и вернулся домой, но до сегодняшних времен не дожил... И пожелаем сил и здоровья тем немногим, кто еще жив... Слава Русскому Солдату!

У него осталось яростное желание выжить, мертвая крепость и ненависть...

Это непередаваемо, невообразимо, нечеловечески страшно. Это то, о чем больно вспоминать. Это то, о чем забывать нельзя. Васильев умел говорить о войне, как никто другой. Каждое слово в его книгах задевает за живое, рвет душу на части, потому что книги его - настоящие. И герои настоящие. И война тоже настоящая. Невыносимая, чудовищная, настоящая война. Ранним утром, только что из постелей. Застигнутые врасплох, испуганные, растерянные. В нижнем белье и с автоматами наперевес. Они приняли на себя первый страшный удар. Встретили врага первым жестоким сражением. С самых первых дней, с самых первых часов показав, что советский народ ни пяди родной земли не уступит без боя. И не сдастся. Никогда. Впереди были бесконечные 4 года. Впереди были тревожные ночи и горькие дни. Впереди ждала смерть. Впереди была Победа.

Они ничего этого не знали тем летом, летом 1941 года. Они просто сражались за Родину. Из подвалов, на руинах, в грязи и в крови, без рук и без ног, без оружия и без надежды, они шли в рукопашную, рвали врага зубами, выбивались из сил, но день за днем вели непримиримую, бесконечную, смертельную борьбу ради того, что любили, ради того, во что верили. Они умирали, но не сдавались. Измученные, истощенные, отчаявшиеся, злые, ненавидящие, отважные. Непокоренные.