Дорогой враг

— Хотела бы я быть там. Хотела бы я знать.
— Ты была там. Ты всегда была со мной.

Призраки прошлого давно мертвы. Они не причинят нам боль, только если мы не позволим им это.

Мы сделаны из вещества того же, что и наши сны.

Будь ты здесь, ты бы держала меня за руку? Смею предположить, что нет. Однако мне интересно, если бы я взял твою руку, ты бы отпустила ее или приняла бы ее из вежливости. Хотелось бы мне это выяснить.
Мейкон

— Я бы держала тебя за руку, — шепчу я, мои руки дрожат. — Если бы я была там, я бы не отпустила тебя.

Слов никогда не бывает достаточно.

И теперь, когда я понимаю, что больше никогда тебя не увижу, мне кажется, что часть меня умерла. Неужели ты правда думаешь, что это из-за того, что ты мой враг?

И я ненавидел тебя за это, Делайла. Ненавидел за то, что ты была единственной, кто был способен добраться до моих шрамов и вскрыть их. Ты заставила меня истекать кровью.
А сейчас я заставил тебя пролить слишком много крови. Почему у меня такое чувство, что это и моя рана тоже?

Звезды над головой вселяют в тебя надежду.

Если тебе нужно сообщить что-то действительно важное — напиши письмо. Не электронное, не в мессенджере и не напечатанное на машинке. Ты должен приложить ручку к бумаге. Так, через почерк, место, в котором сильнее нажимаешь на странице, каждую кляксу и ошибку, ты раскрываешь душу. Изложив свои мысли в письме, получатель навсегда оставит их при себе, не просто как память, а как то, что он может достать и потрогать, когда ему захочется вспомнить былое.

Да, у меня есть эмоциональные травмы. У всех они есть. Главное, не прятаться от них, а бороться с ними.

Со стороны всегда легко сказать: «Прости обиды, двигайся дальше». Но некоторые раны гноятся, как бы сильно мы ни хотели, чтобы они зажили.

— Дорогая, ты и Мейкон… — Она делает паузу, сильнее морща лоб. — Я не знаю никого на свете, кто был бы способен тронуть твою душу так, как этот парень.

— Но ты и этот мальчик… — она слабо улыбается. — Ураган искр. Вы зажигаете огонь друг в друге.

— То, как этот парень смотрел на тебя… — Она замолкает, качая головой со смущенной улыбкой.
— Как он смотрел на меня? — настаиваю я вопреки самой себе.
Мама задумчиво вздыхает.
— Как будто внезапно понял, что ты причина, по которой Бог создал сексуальное удовольствие.

— Мне нравится Мейкон Сэйнт. — Мое признание приглушает дубовый стол.
— Нравится? — спрашивает мама откуда-то поблизости.
— Ну скажем… — я машу рукой над головой, — я влюблена.
Я слышу смех в ее голосе.
— То есть ты мысленно рисуешь маленькие сердечки вокруг его имени? — Я выпрямляюсь, сверля ее взглядом.

Есть ситуации, которые ты никогда не сможешь забыть.

Мы не всегда получаем то, чего хотим.

— Мы можем действовать постепенно? — выпаливаю я. Однако мое тело жаждет другого. Оно хочет все и сразу. Но застенчивая девушка, которой я когда-то была, контролирует меня больше, чем я думала.
— Мы можем действовать так, как ты захочешь. — Он делает паузу, потирая уголки рта. — В том числе и постепенно.
Мило, что он думает, будто я не вижу, как он планирует сексуально меня извести.
— Другими словами, секса в ближайшее время не будет.
Мейкон хмурится.
— Мне не нравится такое толкование.

— К черту ванну; просто избавь меня от страданий, Картофелька.
— Утопить тебя в ванне? — предлагаю я, выключая воду.
— Это займет слишком много времени.