Цитаты из книги The Man Without Qualities

Обыкновенная жизнь - это среднее состояние, образуемое всеми возможными у нас преступлениями.

Вы хотите знать, как я ухитряюсь знать каждую книгу? Сказать вам могу одно: потому что я их не читаю!

Ты можешь сказать: не надо читать все книги. Я тебе на это отвечу: и на войне не надо убивать всех солдат, и все-таки каждый необходим. Ты скажешь мне: каждая книга тоже необходима. Но то-то и оно, что это не так, потому что это неправда.

Опасность связи с великими вещами становится видна обычно только тогда, когда величие этих вещей уже наполовину в прошлом.

Бог понимает мир совсем не буквально; мир — его образ, аналогия, выражение, которыми он по каким-то причинам вынужден пользоваться, а этого, конечно, всегда недостаточно; мы не должны ловить его на слове, а должны сами доискиваться до решения, которое он нам задает.

Характерно для этих несчастных, что у них не только неполноценное здоровье, но и неполноценная болезнь. Природа обладает странным пристрастием — создавать таких людей в огромном количестве; natura non fecit saltus, природа не делает скачков, она любит переходы и, по большому счету, тоже держит мир в переходном состоянии между слабоумием и здоровьем.

...давно уже на всем, что он делал и испытывал, лежала печать неприязни, тень бессилия и одиночества, универсальная неприязнь, к которой он не находил дополнения в какой-то приязни. Порой у него было на душе совсем так, словно он родился с каким-то талантом, с которым сейчас нечего делать.

Чтобы перелететь с одной крыши а другую, орлу понадобилось бы лишь раз-другой взмахнуть крыльями; но для современной души, играючи наводящей мосты через океаны и континенты, нет ничего столь невозможного, как найти связь с душами, живущими за углом

Если есть на свете чувство реальности, - а в его праве на существование никто не усомнится, - то должно быть и нечто такое, что можно назвать чувством возможности.

... народ требует сегодня сильной руки. Но сильной руке нужны красивые слова, иначе народ сегодня ее не потерпит.

... красота и доброта людей идут от того, во что они верят, а не от того, что они знают.

Ребенок – существо творческое, потому что растет и творит самого себя.

... в реальности таится нелепая жажда нереальности!

Он не был философом. Философы – это притеснители, не имеющие в своем распоряжении армии и потому подчиняющие себе мир путем заключения его в систему.

Если у нее не было особой причины для противоположного, она вела себя вполне порядочно.

Ведь у жителя страны по меньшей мере девять характеров: профессиональный, национальный, государственный, классовый, географический, половой, осознанный, неосознанный и еще, может быть, частный; он соединяет их в себе, но они растворяют его, и он есть, по сути, не что иное, как размытая этим множеством ручейков ложбинка, куда они прокрадываются и откуда текут дальше, чтобы наполнить с другими ручьями другую ямку...

Его сиятельство отнюдь не считал других дураками, хотя и считал, что он умнее их, и не понимал, почему эти умные люди в совокупности производят на него столь скверное впечатление. Больше того, вся жизнь производила на него такое впечатление, словно наряду с состоянием разумности и в отдельно взятом человеке, и в официальных установлениях, к которым он, как известно, причислял также веру и науку, существовало состояние полной невменяемости в целом.

Напомню тебе, например, что германская братоубийственная война шестьдесят шестого года* началась из-за того, что во франкфуртском парламенте все немцы объявили себя братьями. Конечно, я вовсе не хочу сказать, что это заботит военного министра или начальника генерального штаба. Это был бы вздор. Но ведь так уж ведется, что одно влечет за собой другое! Понимаешь меня?

_______________ * Имеется ввиду австро-прусская война, окончившаяся поражением Австрии.

... купцу, нуждающемуся в великом, как в компасе, пришлось пойти на демократическую уловку замены неизмеримого влияния величия измеримой величиной влияния.