Цитаты из книги Crudo

Кэти представлялось, что в скором времени миром будут править силовики, бедные страны сотрет с лица земли изменение климата, а либеральная демократия, в которой она выросла, окажется слишком хрупкой, окажется коротким экспериментом в кровавой истории человечества.

Оборвалась какая-то нить между действием и последствием. Вещи продолжали происходить, но без логического порядка, было сложно говорить о правде, потому что какие-то части оставались за пределами видимости, может, результат, а может, причина — так или иначе, пространство между ними заполнялось вводящей в заблуждение информацией, бредом и ложью. Голова от этого шла кругом, приходилось тратить кучу времени, чтобы хоть в чем-то разобраться.

Кэти начинала с одержимостью следить за притуплением собственных чувств, за тем, как новостной цикл лишает ее способности действовать, превращает ее в сонного кита, выброшенного на берег. Никто не мог собрать вместе кусочки картины, вот в чем проблема.

Почему тебе всё время надо побеждать, Кэти, какого черта ты решила, будто это гонка?

Красные огни, белые огни, как близко ты хочешь оказаться к государству, волнует ли тебя государство, значит ли для тебя государство вообще что-то?

она не имела представления, что делать с любовью, она переживала ее как вторжение, как прелюдию к потере и боли

Десять лет назад, или даже пять, еще удавалось игнорировать зверства, верить, что эти вещи происходят где-то в другой реальности. Сейчас, вероятно, из-за интернета слепое пятно как будто стало очень маленьким и подвижным, словно шарик.

У них было еще много времени, они съели куриных крылышек с вином, обсуждая плагиат, имеет он значение или нет; Кэти считала, что нет. Слова, они ведь как краски, как яблочно-зеленая грунтовка Дега. Что нашел, то и используешь, всё - материал, в конце концов, что есть искусство, если не плагиат мира?

Это был день годовщины смерти Дианы, последний день лета, все говорили о том, что они делали двадцать лет назад: так мы отмеряем эпохи, смертями и увечьями.

У Кэти не было родителей, но это не мешало им действовать ей на нервы.

Сейчас очень сложно, подумала Кэти, иметь целостное представление о вещах. Так было всегда, но слепое пятно раньше было больше. Десять лет назад, или даже пять, удавалось игнорировать зверства, верить, что эти вещи происходят где-то в другой реальности. Сейчас, вероятно из-за интернета слепое пятно как будто стало очень маленьким и подвижным, словно шарик. От него никакого утешения. Уезжаешь в отпуск, но знаешь, что где-то на берег выносит тела, если не здесь, то там, не сейчас, так позже.

В субботу, первый день их настоящей семейной жизни, он заберет ногу ягненка и слелает тирамису. Хорошо. Кэти будет слоняться и жаловаться, не сможет запихнуть миску в посудомойку, посидит в интернете, перевесит фотографии. У каждого должна быть задача, и свою она понимает.

Лучи светили низко, словно волна, золотая волна на изломе

Какое расточительство, какое преступление — рушить мир, где растет такое изобилие цветов.

Засим исчезаю, написал он в конце. Без конца исчезать для Кэти – ее карьера, вся ее жизнь, ее искусство, и ее взбесило, что кто-то ее в этом обошел.

людям свойственно искать виноватых

Она хотела собаку, с длинными ногами и длинной мордой, она хотела новое пальто, новую фигуру, новый договор аренды на жизнь. Ноги, которые куда-то идут, крепкий сон усталого человека.

Да будет так, будем пятиться в сторону бедствия и блеять по пути.