Побег куманики

Помнишь, я показывала тебе письма нашего француза, те, что он писал жене в Бордо? Они вернулись в отель с пометкой "адресат выбыл". согласись, в этом прелесть бумажных писем, их противостояние грязному урбанистическому туману неведения.
Электронные письма тоже остаются неотвеченными, но ты волен думать, что хочешь: адресат умер или поменял hotmail на gmail, адресат утомился иметь с тобою дело, адресат не знает, что сказать... И потом, сам поход к почтовому ящику или ожидание почтальона у калитки были неким действием, не правда ли?

когда люди твоей жизни уходят из твоей жизни, они оставляют полости, лакуны, которые - вопреки природной растительной силе! - не затягиваются со временем, а становятся все шире и грубее по краям, и вот, разглядывая все, что натворил, ты понимаешь, что жизнь состоит не из голоса и логоса, а из пустот и перемычек, и все, что у тебя осталось - это соединительная ткань, разросшаяся до безобразия
а все, что ты пишешь - это попытка свести края, произвести немного лимфы, и чем лучше тебе это удается, тем сильнее сочится сукровица, тем меньше тех, кто остается с тобой, - никто не хочет знать, какое все слабое и на каком перетертом шнурке оно держится, ты и сам не хочешь этого знать, хотя пишешь и пишешь, все про одно и то же - истина это смерть намерения, повторяешь за беньямином, да забей ты на эту свою истину, а намерение и само умрет

некоторые люди пугают меня своим совершенством
то есть я понимаю, что люблю их просто за то, что они затягиваются индийской сигартекой, втягивая и без того впалые щеки, или затягивают волосы дурацкой аптечной резинкой, или зажимают телефон плечом, когда открывают вино, забавно вытягивая шею, не переставая ловко двигать руками, не переставая говорить, да бог знает что еще, и в ту же минуту я понимаю - мне нельзя к ним приближаться, тело моей любви слишком прожорливо, вот сейчас я захлебнусь и перестану дышать, прикоснитесь ко мне, нет, не надо, пожалуйста