Прыжок в неизвестное

— Будь я вашим отцом, фрейлейн, — сказал он, — я запретил бы вам читать Ибсена.
— В самом деле? Почему же? Это — неподходящее чтение для молодых девушек?
— Не только для молодых девушек, но и для взрослых, — заявил Демба. — Он дает вам искаженную картину мира. Это северная Марлитт.
— Но это вам придется доказать.
Фрейлейн знала эту категорию молодых людей, которым ничего не стоило опрокинуть несколько авторитетов, лишь бы вызвать к себе интерес отважными литературными суждениями.
— Это было бы вам скучно. Скучно это и мне, — сказал Демба. — Мне пришлось бы вам предварительно объяснить, как мелки и как дешевы его символы, как все его люди одурманиваются пустыми звуками собственных слов. Но бросим это. Мне скучны литературные споры. Скажу еще только одно. Все его люди — бесполы.
— Вот как? Бесполы?
Фрейлейн мало читала Ибсена. Что поделаешь, так редко выдается спокойный часок и попадается хорошая книга. Кроме «Гедды Габлер» она знала еще только «Привидения». Но она умела обходиться со своим скромным багажом и производить впечатление особы весьма начитанной и превосходно знающей новую литературу.
— А Освальд? — спросила она. — Его вы тоже находите бесполым?
— Освальд? Тупой кандидат богословских наук! Не верьте его поцелую в соседней комнате! — Станислав Демба приготовился сострить: — Это обман: Регину целует в соседней комнате театральный плотник или, может быть, помощник режиссера, но не Освальд.

- Не должно быть наказаний! Наказание - безумие. Наказание - это запасной выход, куда устремляется человечество, когда возникает паника. Наказание виновато в каждом преступлении, какое совершается и будет совершено.

- Это я не понимаю, Стани.

- Что человечество властно наказывать, в этом корень всякой духовной отсталости. Если бы не существовало кар, то давно найдено было бы средство сделать невозможным, ненужным и бесцельным любое преступление. Как далеко пошли бы мы вперед, не будь у нас виселиц и тюрем! У нас были бы несгораемые дома и не существовало бы поджигателей. У нас давно уже не было бы оружия и не было бы убийц. У каждого было бы то, в чем он нуждается и чего желает, и не было бы воров. Иногда у меня мелькает мысль: как хорошо, что болезнь - не преступление! Иначе у нас не было бы врачей, были бы одни только судьи.

— Раз­ве вы хотели женить­ся на этой барыш­не?
— Нет.
— Вот видите! Через нес­коль­ко недель вы бы ее бро­сили все рав­но. Зна­чит, потеря не так уж велика.
— Через нес­коль­ко недель? Может быть. Но сегод­ня я еще не покон­чил с этим.
— То есть как это — не покон­чил? Нес­коль­ко дней или недель не могут же иметь зна­че­ния.
— Но ведь это еще не кон­чено, неу­жели вы не пони­ма­ете? Как мне вам объ­яс­нить?.. Слу­шай­те: вы едите арти­шок. Или грушу. Откла­ды­ва­ете пос­лед­ний кусо­чек в сто­рону куда-нибудь, ищите его и уже не нахо­дите. Тог­да вас целый день будет тянуть к этому кусоч­ку. Можете есть какие угод­но дру­гие вещи, во сто раз вкус­нее, — малень­кого кусоч­ка груши вам будет всег­да недос­та­вать. Весь день вы бес­соз­на­тель­но будете ощу­щать на небе и на языке том­ле­ние по этой груше толь­ко потому, что не съели пос­лед­него кусоч­ка.

— А нет ли у вас еще Готского альманаха? — допрашивал тем временем кельнера Демба.
— Есть-с.
— Так принесите его тоже.
— Чего только не нужно ему для одной статьи! — сказал коммивояжер. — А еще говорят: журналисты судят неосновательно.
— Готский альманах! — заметил второй. — Он что-то пишет против министра иностранных дел. Ведь министр — граф.
— А может быть, он в военного министра метит. Военный министр — барон.

Фрейлейн Шпрингер, венгерская корреспондентка, в свою очередь выдавала себя за настоящую sporting girl с тех пор, как получила второй приз на состязаниях в плавании. Она распространяла страх и ужас энергичной своей манерою пожимать руки, чем истязала всех знакомых и друзей, и добилась посредством террора того, что в конторе ее имя Этелька было преобразовано в сокращенное и более звучное — Этель. Она особенно любила говорить об американском воспитании девушек и о положении женщины «по ту сторону океана» и умела прикрывать легкий венгерский акцент своей речи удачно вставленными «all right» и «nevermind».

Я этого не желаю! — закричал в ярости Демба.
— А я желаю, — сказала Соня все так же спокойно.
— Надеюсь, ты понимаешь, что тогда между нами все будет кончено.
— А ты, надеюсь, понимаешь, что для меня все кончено между нами вот уже четверть года.

— Тебе-то легко,конечно, — продолжала Клара Постельберг. Ты уже завтра будешь Бог весть, где порхать, когда он придет сюда и устроит нам скандал. Наслушаемсямы тогда упреков от него. Так это было и на прошлой неделе, когда ты с Вайнером поехала в театр. Он пришел в исступление, когда не застал тебя. Вел себя совсем как дикарь — жаль, что тебя не было при этом, — ревел, как…
— …Как сибирский медведь, — дополнил мистер Броун, все еще находясь во власти зоологических представлений и не зная точно, о чем в данное мгновение идет речь.