A Far Wilder Magic

«Не только законы материи определяют, что происходит, — еще и ты».
Алхимия — наука более странная и менее точная, чем любая другая, известная ему. Может, ее питает нечто божественное, хаотичное или магическое, но чем бы оно ни было, недостающий компонент этой реакции находится в нем. Это и есть он. А вдруг от него и требуется всего-то сосредоточиться как следует. Подчинить вселенную силои своей воли.

Дом — это место, где громко, тесно, тепло от целой толпы народу, жара кухонной плиты и любви

"-Все, что я знаю наверняка, – что если Бог, или истина, или назови это как хочешь, где-то есть и мы можем достичь его, то найдем вовсе не в этом ящике. А в других людях."

Однако во плоти нет ничего способного запятнать душу. Это не что иное, как тюрьма из кислорода и углерода.

— Я никогда не встречала человека, который стрелял бы лучше меня, не видела гончей лучше Бедокура или кого-нибудь, для кого ставки в игре были бы выше, чем наши. — От убежденности, которой горят ее глаза, у него перехватывает дыхание. Здесь, в дымке солнечного света, они приобрели дурманящий оттенок меда, виски и...

И хотя до приезда Уэстона она жила одна, по крайней мере, ей был обеспечен комфорт. И безопасность. А в нем нет ничего безопасного. Лишь одна его черта искупает недостатки: ему хватает любезности спать до полудня. Ей достается несколько бесценных часов уединения, пока он не выползет из комнаты для гостей, как медведь после зимней спячки; иными словами, завтрак можно приготовить без помех.

– Ты не сломлена. А удивительна. Ты проделала такой долгий путь с тех пор, как я встретил тебя, хоть тебе до сих пор страшно. Хоть тебя и одолевают сомнения. Глядя на тебя, я вижу не сломленного, а раненого человека, чьи раны уже затягиваются. Для этого понадобится время, но от меня это не зависит

Да как Маргарет могла подумать, что он отдастся алхимии, если он уже безнадежно, целиком и полностью отдан ей?

Дом за городом. Целая библиотека похабных книжек, огромная кухня и семеро детей – или нет, не детей, а пять таких же собак, как Бедокур. Чего бы ты ни захотела, я обещаю сделать так, чтобы твои желания сбылись. Клянусь, что ты станешь счастливой.

– Не надо было мне оставлять тебя, – говорит он ей в ухо.
– Не надо было мне тебя отпускать

Ты опрометчивый идеалист без гроша в кармане, а она – практичная девушка, которая уединилась в своем доме, прячась от целого мира.

Не могу я наказывать тебя за мои страхи. И не позволю твоим близким страдать потому, что я побоялась довериться тебе. Если у нас есть хоть какой-то шанс на победу, надо им воспользоваться.

Как его угораздило оставаться слепым так долго? Маргарет Уэлти самая прекрасная из женщин, каких он когда-либо видел, и он всецело и безнадежно влюблен в нее. Боже, как же крупно он влип.

Мы ведь уже определили, что с соображением у меня туго, так что тебе придется объяснить мне, в чем дело. Ты сердишься на меня. Я хочу все исправить, но не смогу, если ты со мной не поговоришь. Так что, пожалуйста, говори. Прошу, не надо больше отгораживаться от меня.

У любви, оказывается, нет четких границ, в существование которых она всегда верила. Это не море, которому свойственно ускользать сквозь пальцы, если не сжимать их изо всех сил. И не деньги, которые можно заработать, отказаться от них или на что-нибудь обменять. Любовь может быть неизменной. Может быть определенной и надежной или же неистовой, как открытое пламя. Это и ломоть намазанного маслом хлеба за ужином. И ворчание, порожденное беспокойством. И ссадины на распухших костяшках.