Петербургские повести

Унтер-офицерша налгала вам, будто бы я её высек; она врет, ей-богу, врет. Она сама себя высекла.

С тех nop, как я принял начальство, – может быть, вам покажется даже невероятным, – все как мухи выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.

Чепуха совершенная делается на свете. Иногда вовсе нет никакого правдоподобия.

Но Россия такая чудная земля, что если скажешь об одном коллежском асессоре, то все коллежские асессоры, от Риги до Камчатки, непременно примут на свой счет. То же разумей и о всех званиях и чинах.

Глупость составляет особую прелесть в хорошенькой жене.

Вот за что не люблю сватаний – пойдет возня: сегодня нельзя, да пожалуйте завтра, да еще послезавтра на чашку, да нужно еще подумать. А ведь дело дрянь, ничуть не головоломное. Черт побери, я человек должностной, мне некогда.

Чрезвычайно неровный слог. Тотчас видно, что не человек писал. Начнёт так, как следует, а кончит собачиною.

Числа не помню. Месяца тоже не было.

Было черт знает что такое

Нет ничего приятнее, как быть обязану во всем самому себе.

А может быть, даже и этого не подумал – ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать всё, что он ни думает.