Кто бы стал критиком, если бы мог быть писателем?

В том возрасте, когда можно мечтать, этим правом следует пользоваться.

И все же, когда любовь умирает, каким бы желанным и долгожданным ни был ее конец, остаётся необъяснимая пустота, как будто тебя покалечили. И так никому не хочется скакать по жизни на одной ноге, всегда пытаешься чем-нибудь заменить потерю. Иногда её заменяют ненавистью. Иногда печалью. Многим из нас удаётся превратить свою личную жизнь в блестящую катастрофу.

Признак зрелости - это умение относиться ко всему с любовью. Прозрение делает нас скептиками, и оттого мы страдаем еще больше, особенно когда понимаем, что жизнь приводит к смерти. А влюбленность со временем приводит к одиночеству и тоске по этому безумному, абсурдному и бешеному чувству, так похожему на счастье.

И что если они скажут «да», я должен быть готов к выходу через минуту, потому что заедут за мной немедленно после звонка, а если скажут «нет», то скатертью дорога. И я почувствовал себя еврейским народом, на ходу празднующим Пасху и готовым немедленно пуститься в путь в поисках Земли обетованной.

– <...> Критик может быть эрудитом, мудрецом, если хочешь. – Он посмотрел на друга в отчаянии. – Но он не творец.

– Все ты усложняешь. Ты тоже создаешь искусство.

– Я? Нет, Болос.

– Ты классно пишешь. И делаешь искусство понятным нам, простым смертным.

Я до сих пор иногда думаю, что рассказывать о себе – это внутреннее очищение для человека.

Ты даже представить себе не можешь, Микель, как это тяжело - ждать. Чтобы это пережить нужна почти женская сила.

Прозрение делает нас скептиками, и оттого мы страдаем ещё больше, особенно когда понимаем, что жизнь приводит к смерти. А влюблённость со временем приводит к одиночеству и тоске по этому безумному, абсурдному и бешеному чувству, так похожему на счастье.

Знай, что я всю жизнь кого-то хороню. То же самое предстоит и тебе после моей смерти: хороня родных, ты поймёшь, что уже не молод; что из тех, кого уже с нами нет, и складывается жизнь и что с каждой новой смертью ты все беззащитнее. И когда ты состаришься, то узнаешь, что для стариков не существует ничего, кроме прошлого.

За прожитые годы я пришёл к заключению, что жить - это значит постоянно пытаться спастись, и когда отчаянно барахтаешься, пытаясь избежать смерти, бывает порой и угодишь ненароком локтем в бок доверчивому соседу, а то и любимому человеку.

"Обернувшись, критик видит за собой тень евнуха"

Критик может быть эрудитом, мудрецом, если хочешь. Но он не творец.

Искусство - совершенно особенная вселенная, в которой можно безнаказанно скрыться и прожить всю жизнь, не ища себе оправдания.

Что отличает людей от животных - это желание человечества оставить после себя след; люди с незапамятных времен из кожи вон лезут, чтобы коснуться вечности, хотя это. невозможно.

Мой муж умер. Он умер, потому что прочел это дневник.

А ведь так трудно вернуть старое, собравшись вокруг стола, и самое главное - глядеть друг на друга. Разговор-то ладно, вино язык развяжет, но вот глядеть в глаза друг другу - гораздо тяжелее. Взгляд идет слишком глубоко, прямиком в душу, как музыка.

Мы - молчаливая семья. Если бы мы побольше ругались между собой, может быть, твой отец и не сбежал бы из дома, Микель.

А в это время Франко, раскрыв рот и пуская атеросклеротические слюни, с наслаждением подписывал бесполезные и жестокие смертельные приговоры – рожденный убийцей, убийцей и умрет. Вся страна с нетерпением ждала или сердечного приступа, или невозможного поступка камикадзе, все еще вспоминая о минутах молчания в честь анархиста Сальвадора Пуч Антика.

Любопытно, как люди могут находить причины для грусти там, где на самом-то деле их нет.