Книга драконов

Тот, кто по разу стрелял из десяти тысяч стволов, - любитель. Тот, кто стрелял десять тысяч раз из одного, - профессионал.

Теперь он просто человек, живущий спокойную жизнь в тихом месте, позволяющий дням сливаться воедино, он даже не знал, какой сегодня день недели, пока малой не уходил в школу. Но все равно забавно было слышать там внизу детей, которые пылко обсуждали поиск воображаемых сокровищ. Целого клада с золотом.
Знали бы они,что закопано под их дешевым карточным столиком, они бы здорово пообсирались.

Зато кровать у него недурная. По-королевски большая и такая широкая, что в спальне едва оставалось место, чтобы ее обойти. Когда он увидел ее впервые, то подумал, вот бы набить эту кроватку американскими девицами и вдоволь натрахаться, и поначалу действительно приводил сюда пару подружек.

Ей сейчас хотелось думать, будто все на свете имеет какой-то смысл, мир светел, ясен и полон возможностей. Драконий силуэт вдруг показался невыносимо горьким, сам изгиб его шеи источал тоску.

Как вступить в разговор с богом? Линеар не знали, поэтому решили, что лучше вообще не открывать рот. В последнее время они часто так поступали, предпочитая выражению мыслей молчание. Жаль только, они не усвоили этот урок раньше. Если бы они поменьше открывали рот в прошлом, то могли бы уберечься от неприятностей.

Также общеизвестно, сказал милорд герцог, что сожжение урожая на самом деле повышает плодородность почвы, а посему, раз эта нелепая война окончена и язычники сокрушены, будущее поколение нас только благословит. Я этого не буду комментировать, если позволите.

Они или отравляют воду, как железная руда, или убивают траву своей мочой, как больные собаки, - как бы то ни было, можно точно понять, где живет дракон, потому что там все вокруг мертвое.

"Все на свете портится, - сказал он мне, - все разлагается, и рассыпается на части, превращается в прах и разваливается, кроме золота. Его можно оставить под дождем или закопать в сырую землю на сотню лет, и оно будет так же блестеть, как в начале. Всего две вещи на свете переживают порчу и разложение и остаются невредимыми и неизменными. Это Бог и золото. ..."

На города округа Карбон пока ничего не нападало - по крайней мере Эмери об этом не слышал, - и это было одновременно и благословением, и сложностью. Пока тварь не явится из гор или лесов, дракон в воображении этих мужчин будет казаться все больше и больше. Он будет сначала тридцати футов в высоту, потом сорока, потом восьмидесяти, а потом их мозги превратятся в яичницу и они наложат в штаны, когда в зарослях крикнет тетерев.

В конце тропы впереди брезжил свет. Их ждала завеса яркости, такая резкая, что им было все труднее смотреть перед собой. В таком свете можно было и утонуть. Сердце Асви забилось быстрее. Она ускорилась, будто спешила на встречу с давно желанным любовником, которого у неё никогда не было.

Мы вошли в лавку. Запах внутри был странный, но не то чтобы неприятный. Как лакрица и осенние листья, аспирин и пыль, и все смешано вместе, и со слабым привкусом чего-то, что пахло так же, как папино пиво.

Когда что-то идет не так, я всегда замечал, является эта троица - страх, дурацкое везение и гнев. Но величайший из них - гнев.

Две тысячи энджелов, которые мой отец получил, заложив свою землю близнецам Экмалота под три процента, чтобы отправить в Утремер сначала Раймбаута, а потом и меня. Сами знаете поговорку про дурака и его деньги, да?

В общем, если я собирался искать дракона, я бы искал именно там, как если бы собирался умереть, то закинул бы веревку на дерево или наелся грибов с желтыми шляпками.

- Как ты узнала, что я здесь? - вырвалось у него.
Шри Кембоджа выглядела озабоченно.

• Эта гора названа в твою честь. Гунунг Шри Буджанг.
• А, точно, - ответил Шри Буджанг.