Смекалка
Эпизод из победного апреля 1945 года, когда уже почти взяли Берлин - в центре бушевали кровопролитные сражения, а на окраинах было совсем тихо. По улицам, завешанным белыми простынями и полотенцами - знаками капитуляции, деловито сновала военная техника, шли солдаты. И вдруг - затор, слышны выстрелы, быстро создалась пробка, офицеры побежали выяснять, в чем дело, а солдаты занялись своими делами. Кто-то деловито доедал обед, кто-то слушал анекдоты ротного балагура, кто-то побежал за пивом - предприимчивые немцы уже развернули торговлю с победителями.
Тем временем выяснилось, что на одной поперечной улице была сооружена баррикада и ее обороняли немецкие солдаты, вооруженные до зубов. Плотным артиллерийским огнем они заставили наших пехотинцев залечь за углом. А все уже были на расслабоне, уже были уверены, что войне конец, что больше им не придется стрелять. Но нет, опять артиллеристам пришлось тащить свою пушку на огневую позицию. Но не дотащили - пушка вместе с расчетом была уничтожена всмятку фаустпатроном. Комвзоду, залегшему с пехотой на углу улицы, попался на глаза наводчик Кунцевич. "А на давай сюда свою, живо!" - то есть 76-мм пушку, при которой состоял Кунцевич. Тот побежал к своему расчету, буркнул: "Всем оставаться, пойду один", - и покатил пушку к углу. С баррикады его обстреляли, но от фаустпатрона он смог убежать - его дальность боя составляла 200 м, а Кунцевич выбрал позицию в 250 м. И начал стрелять, точнее, чиркать по бревнам баррикады - он понимал, что его калибром тут ничего не сделаешь, сюда надо 150-мм орудие, но кому об этом скажешь?
И тут вдруг его озарило - он увидел мощное дерево на другой стороне улице. И стал подсекать его снарядами у комля, как дровосек топором. Никто ничего не понимал, решили, что наводчик сошел с ума. А его расчет оказался очень точным - подрубленное дерево легло в аккурат на баррикаду и, пока немцы выпутывались из его ветвей, к ней подбежали наши солдаты и дело было кончено.
8 понравилось
