Тачдаун

Сегодня что, ебаный судный день?
Может, я и не жила праведной жизнью, но когда же я успела нагрешить настолько, что Сатана решил поднять меня на дыбу еще будучи живой?

Ну да, я действительно выбросила его вещи в один из мусорных баков.
Воскресная уборка – священный ритуал.

По контракту мне разрешено выпить всего один бокал за вечер, что делает это мероприятие отстойным с первых же его минут.

"... в месте, где статус и репутация – основные дисциплины, не так-то просто поддерживать имидж главной заводилы, не жертвуя при этом своей личностью."

– Хантер, ты должна знать: что бы между нами не происходило, ты всегда можешь обратиться ко мне. С любой проблемой. С любой просьбой. 

Она не смотрит на меня. 

– Почему? 

Потому что я чувствую за тебя ответственность. 

Потому что я убью любого, кто причинит тебе вред. 

Потому что… Я глубоко вздыхаю. 

– Потому что это ты. 

– Боже, Хантер… Нужно на законодательном уровне запретить тебе плакать. Выглядишь так, будто ночевала в улье. 

– Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? 

– Моя улыбка – не рекламный флаер, я не раздаю ее кому попало. 

Я стремительно ускоряю шаг, обгоняю его, и перехожу на бег. 

– Звучит как вызов! – доносится мне вслед, и я качаю головой, чувствуя, как  уголки губ невольно ползут вверх. 

Поцелуи всегда все усложняют. 

Малоизвестный факт: я презираю чирлидерш. Они как бесплатный десерт: отказаться жалко, а на вкус – дерьмо.

Каждый сам решает, когда и кем будет разбито его сердце. 

Он наклоняется ближе, касаясь темными волосами моего лба, и тихо произносит: – Я не могу решить, чего сейчас хочу больше: трахнуть тебя или сжечь. 

Любовь всегда приводит к драме, а драма – не мой жизненный маршрут. 

Судя по тому, с каким усердием ее промежность трется о джинсовую ткань его брюк, девчонка либо пытается добыть огонь, либо мечтает поскорее перевести этот танец в горизонтальную плоскость.