И вдруг, бредя вдоль воды, он изумился. Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку и чуть не все время, пока не спишь, ты следишь за своими вышагивающими ногами.

Если лицо совершенно меняется от того, сверху или снизу его осветить, чего же стоит лицо и чего все вообще тогда стоит?

Когда ты главный, тебе приходится думать и надо быть мудрым, в этом вся беда. То и дело надо принимать быстрые решения. И тут поневоле будешь думать, потому что мысли – вещь ценная, от них много проку.

- Коли ти когось боїшся, ти його ненавидиш, але весь час про нього тільки й думаєш. Ти себе дуриш, що він цілком нормальний, а потім, коли знов його бачиш, це мов ядуха, ти задихаєшся.

«И, стоя среди них, грязный, косматый, с неутертым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа»

Отрывок из книги: Голдинг, Уильям. «Повелитель мух.» АСТ, Ермак, 2004. iBooks.
Этот материал может быть защищен авторским правом.

Прикрытые глаза были заволочены безмерным цинизмом взрослой жизни. Они убеждали Саймона, что все омерзительно.

– Я примерялся, – сказал Джек. – Я как раз выжидал момент.
– Надо было заколоть, – выпалил Ральф. – Я точно знаю, их закалывают.
– Нет, им надо горло перерезать и выпустить кровь, – сказал Джек. – А то мясо есть нельзя.
– Так чего же ты...
Они прекрасно знали, чего же. Из-за того, что даже представить себе нельзя, как нож врезается в живое тело, из-за того, что вид пролитой крови непереносим.

Голова торчала на палке, мутноглазая, с ухмылкой, и между зубов чернела кровь. (...) Прикрытые глаза были заволочены безмерным цинизмом взрослой жизни.

– Я пойду к нему с рогом в руках. Я подниму рог. Я скажу ему – так, мол, и так, скажу, ты, конечно, сильней меня, у тебя нету астмы. И ты видишь прекрасно, скажу, ты обоими глазами видишь. Но я у тебя не прошу мои очки, я у тебя их не клянчу. И я не стану тебя упрашивать, мол, будь человеком.

Потому что неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность! Так что отдавай мне мои очки, скажу, ты обязан отдать!

В переполненной жизни надежда была не нужна, и про неё забывали.

Ты главный. Ты их сам распустил.

Остров - наш! Потрясающий остров. Пока взрослые не приедут за нами, нам будет весело!

Все всегда оказываются не такими, как от них ждёшь.

Нам нужны правила, и мы должны им подчиняться. Мы не дикари какие-нибудь. Мы англичане. А англичане всегда и везде лучше всех.

Все гениальное просто.

Ральф теперь уже не стеснялся думать при
всех, он теперь разрабатывал решения, как будто играл в шахматы. Только не силен он был в шахматах, вот что плохо"

Спрятаться лучше, чем лезть на дерево: если найдут, ещё можно будет прорваться.

Больше всего он теперь боялся этого занавеса, который мог вдруг снова затрепыхаться в мозгу, заслонить ощущение опасности, сделать из него несмышленыша.

—Я болел много, лежал в постели и думал. Я насчёт людей понимаю. И насчёт себя понимаю. И насчёт его. Тебя-то он не тронет. Но если ты ему мешать больше не будешь, он на того, кто рядом, накинется. На меня.