Шла по небу лошадь

Книга «Шла по небу лошадь» – одноимённая повесть и семь рассказов. В повести «Шла по небу лошадь» мальчик с удивительным именем Серафим переписывается с девочкой Соней. Серафим пишет из заснеженной Воркуты, Соня – из жаркого Израиля. Они разные, но оба одиноки, оба нуждаются в другом человеке, чтобы не носить бесконечно в себе свои сомнения и страхи, чтобы не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям, а быть собой. Чтобы знать, что ты существуешь, – такой, как ты есть на самом деле. И когда они наконец-то выстраивают мостик друг к другу, вдруг появляется вопрос, точно ли приложение, в котором они познакомились и общаются, есть на самом деле.

В рассказах странного тоже хватает: тут и дедушки с двумя головами, и волшебные мосты, по которым можно попасть куда (и когда) угодно, и вылетающее из окна пианино, и детский стишок «Три селёдки», умеющий возвращать в детство. Хотя в основном всё происходящее, включая бегущий по стене свет от фар машин, отчаянное загадывание желания и сонный паралич, когда ты проснулся и не проснулся одновременно, узнают многие. Извилистые сюжеты, невероятные совпадения, реальность с лёгким привкусом фантастического, а в центре всего этого – герои. Обычные мальчики и девочки, их родители (присутствующие или отсутствующие), друзья и недруги.

Люди все такие интересные. Такие разные, угрюмые и весёлые, бедные и богатые.
(Приснись, жених, невесте)

«... все люди – всё-таки люди в основном»
(Шла по небу лошадь)

Истории очень эмоциональны – но не интенсивностью эмоций, а их всепроникаемостью. Герои чувствительны, они моментально реагируют на любое изменение в мире: метель, взгляд, отсутствие письма, прикосновение, расставание... Помните, взрослые часто говорят детям, что нельзя считать себя пупом земли, ты, мол, в мире не один, ты не центр мироздания? И действительно, мир вокруг полон, у каждого живущего свои цели, желания. Но как быть с тем, что ниточки от всех и каждого ведут к тебе? Где-то в Воркуте восьмидесятых смотрит в метель мальчик – и ты чувствуешь его грусть и тревогу, они по той самой по ниточке передаются. У героев эта связь с миром есть, она – источник беспокойства и боли, но она же – способ справиться с одиночеством и быть.

– Мама говорит: тяжело потом будет в жизни. Ну, может быть. Но ломать-то себя ещё тяжелее, скажи?
– Да что там – тяжелее, просто – невозможно, – вздыхаю я.
(Дедушка с двумя головами)

В этих историях не всегда понятно, где реальность, а где – бегство от неё. Возможно, потому, что самая важная часть жизни героев происходит внутри. Любовь, одиночество, надежда, множество ниточек, связывающих их с миром и людьми в нём, и даже придуманные друзья – настоящие. Потому что не имеет значения, реальность вокруг или вымысел, двор или книга, сегодня или сорок лет назад – если ты внутри всего этого настоящий.

Есть люди, есть собаки, есть снег в России и море в Израиле.
Есть мир.
<...>
Есть хорошее, есть плохое, есть страшное, есть смешное, есть безобразное, есть прекрасное. И я верю, да почти знаю, что хорошего, смешного и прекрасного – больше.
А значит – есть надежда. И хочу, чтобы ты тоже почувствовал, что она есть.
(Шла по небу лошадь)

• Все герои книги говорят одинаковыми голосами (стиль) - так, что даже не различимо на слух, где кончилась одна повесть и началась другая. Автор не меняет оптику. Девочки, мальчики, разные семьи - не важно. У них абсолютно одинаковый монолог.
  
  2. Автор не определился, в каком времени происходит действием. Переписываются и дети, и взрослые (!) почему-то длинными письмами, хотя уже есть видеозвонки. Это просто огромный ляп. Автор сам законсервировался во временах своей молодости, ну тогда бы и писал, что это все было давно. Но нет, влезли современные технологии , которыми, как странно, люди не пользуются.
  
  3. Скучнейшие главы, особенно - про встречу двух отцов. Не понимаю, куда смотрел редактор. Это нужно просто выкинуть целиком.
  
  4. А скучно потому, что автор не отфильтровал свои чувства. Он допустил сентиментальность, которая его затопила, но не все, что трогает автора, тронет читателя. В этом и есть профессионализм - отделить то, что никому, кроме тебя, не интересно, и оставить это при себе.