Цитаты из книги Snow Falling on Cedars

Первое, — начал он. — Подсудимый, он же мистер Миямото, задумывает убить Карла Хайнэ. Такое вам кажется возможным?

— Вполне, — ответил Джосайя. — Если вы так говорите.

— Второе, — продолжал Элвин. — Пятнадцатого сентября Миямото выходит в море. Туман пока еще совсем небольшой, и Миямото без труда приближается к своей жертве, Карлу Хайнэ, оставаясь на расстоянии видимости. Он следует за жертвой к Судоходному каналу... Такое возможно?

— Ну вроде как, — неуверенно отвечает Джосайя. , — шел Элвин дальше. — Миямото видит, что Карл Хайнэ выметывает сеть. Он выметывает свою, оставаясь не слишком далеко от жертвы, вверх по течению. И ловит рыбу до позднего вечера.

Следующей осенью Исмаил стал изучать американскую литературу: Мелвилла, Готорна, Твена. Он с предубеждением ждал встречи с «Моби Диком» — целых пятьсот страниц, и все о чем? о погоне за китом? — однако роман оказался занимательным. Исмаил прочитал его за десять дней, сидя в ресторанчике; еще в самом начале книги он задумался о природе кита. Оказалось, что рассказчик в романе носит его, Исмаила, имя. Этот герой Исмаилу понравился, но вот с Ахавом он так и не примирился, что в конце концов принизило достоинства романа в глазах Исмаила.
«Гекльберри Финна» Исмаил читал еще в детстве и мало что помнил. Запомнилось только, что тогда книга показалась ему забавнее, тогда все было забавнее, однако сам сюжет он не помнил. Другие со знанием дела распространялись о книгах, прочитанных десятки лет назад. Исмаил подозревал, что это все притворство. Иногда он думал над тем, что случилось с книгами, которые он когда-то давным-давно читал, — может, они все еще где-то внутри него? Джеймс Фенимор Купер, Вальтер Скотт, Диккенс, Уильям Дин Хауэллс… Вряд ли — ведь он их не помнит.

Теставерде отставил тарелку в сторону, вытащил из кармана блокнот с ручкой и стал писать письмо домой. — Тебе тоже советую, — сказал он Исмаилу. — Последняя возможность, знаешь ли. — Последняя? — переспросил Исмаил. — Тогда мне некому писать. Я… — От тебя тут ничего не зависит, — ответил ему Теставерде. — Так что напиши. Так… на всякий случай. Исмаил спустился за блокнотом. Потом поднялся на верхнюю палубу, сел спиной к пиллерсу и стал писать Хацуэ. Со своего места он видел десятка два сосредоточенно пишущих пехотинцев.

Карл снова сплюнул в воду. Потом повернулся и протянул руку. Кабуо положил гафель и протянул свою. Они не трясли друг другу руки, а сцепились в рукопожатии, как это делают рыбаки, сознавая, что словами они мало что скажут и надо общаться как-то иначе. Карл и Кабуо стояли посреди тумана, на дрейфующих шхунах и протягивали друг другу руки. После крепкого пожатия на руке Кабуо оказалась кровь Карла. Оба рыбака совсем не собирались откровенничать, но в то же время им хотелось высказать этим жестом все. Они разняли руки быстрее, чем хотели того, боясь испытать чувство неловкости.

    — Я несчастный человек, мама, — сказал вдруг Исмаил. — Подскажи, как мне быть.     Мать молчала. Она подошла к столу с чашкой супа и поставила ее перед сыном. Потом принесла вторую для себя и сходила за доской, батоном хлеба, сливочным маслом и ложками.     — Знаешь, — сказала она, ставя локти на стол и опуская на руки подбородок, — я давно уже заметила это.     — Что же мне делать? — снова спросил Исмаил.     — Что делать? — переспросила мать. — Я не знаю, Исмаил. Не знаю, что тебе посоветовать. Я пыталась понять, каково это — побывать на войне, вернуться без руки, жить без жены, без детей. Я пыталась понять тебя, твои чувства. Правда, пыталась. Но так и не смогла. Ведь ты не один такой, есть и другие ребята, твои ровесники, кто тоже побывал на войне, — они вернулись и стали жить дальше. Забыли о том, что было, женились, завели детей. Но ты, Исмаил, ты как будто онемел внутри. Уже сколько лет прошло, а ты все не отойдешь. Я даже не представляю, чем помочь тебе. Я молилась, говорила с пастором…     — Там, на Тараве, кое-кто из парней тоже молился, — сказал Исмаил. — Их все равно убили, мама. Тех, кто молился, убили, и тех, кто не молился, тоже. Просил ты Бога или не просил, значения не имело.     — И все-таки я молилась за тебя. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, Исмаил. Но не знаю, чем тебе помочь.