Древо Иуды

Когда все готово, чтобы отправиться в путь, но приходится ждать, трудно вести счет дням.

Мюллер, веселый маленький здоровяк в белом накрахмаленном халате не по размеру, с видом человека, любящего хорошо пожить, выслушал жалобы, по привычке сгорбившись за столом и время от времени лукаво поглядывая на пациента.

Телефонные разговоры никогда не приносят удовлетворения.

Если мне предназначено грустить, то так тому и быть.

Ответила девушка-секретарь, говорившая по-английски нараспев, как все местные швейцарцы, учившие язык в школе.

Но почему я такая глупая — говорю о том, что вы и без меня прекрасно понимаете?

— Отличное печенье, — заметил он. — Никогда не подозревал, что у вас есть и кулинарный талант.
— Приходится извлекать уроки из необходимости… и разочарований, которых у меня было с избытком.

Рабочие всего мира требуют перерыва.

Когда все бегут из того края на семи ветрах, вы стремитесь туда. Страна должна об этом услышать.

Не умею я говорить о таких вещах, никогда не умела, слова становятся какими-то деревянными, негнущимися, зато я чувствую их сердцем.

Его поступки были продиктованы только самыми высокими мотивами, а чувства — естественные, честные и обыкновенные — нельзя было истолковать как порочные, у него не было причин раскаиваться или вздрагивать от отвращения.

Время идет, сокращая тот краткий период, что был в его распоряжении.

Мы все совершаем в молодости безрассудные поступки. Неважно, что тогда вы сделали ошибку.

— Простите, что так говорю, — с жаром произнесла Кэти, — все это очень хорошо для некоторых. Но для такого человека, как вы, для такой личности… — Она зарумянилась, но храбро продолжила: — Да, талантливой, отказаться от шанса помогать людям, больным и страдающим… Ведь это и есть настоящее предназначение врача. Какая жалость, просто плакать хочется.

По вечерам я не рискую идти в казино: зрелище всех этих жадных глаз отталкивает меня.

Здесь я то мечтаю, то изучаю лица прохожих. Счастливы ли они, спрашиваю я себя. И очень часто в этом сомневаюсь. Во всяком случае, я нахожу, что они совершенно не похожи на тех людей, которых я знала, когда впервые приехала сюда с родителями в раннем детстве. Такие размышления наводят на меня грусть, и я спешу в павильон, где выпиваю чашку чая.

Как жаль, что этот чудесный день должен закончиться.

Он прекрасно сознавал, что выгоднее сделать перерыв, и тогда начнет действовать ожидание и сыграют свою роль воспоминания.

За приятной обстановкой ничего не замечаешь.

Вот что его восхищало в ней, так это полное безразличие к тому, что подумают о ней люди. Она не искала популярности и, в отличие от тех, кто успел сколотить маленькие компании, в которых все были друг с другом на «ты», даже как будто наслаждалась своим положением аутсайдера. У нее был особый дар пародировать людей, а еще она могла оскорбительно нагрубить любому, кто пытался подольститься к ней или навязаться в друзья.