Сага о Форсайтах. Собственник. Последнее лето Форсайта

По тому, какие человек курит сигары и каких композиторов любит, можно узнать, из чего соткана его душа.

В большом кресле в подставкой для книг сидит старый Джолион - эмблема своей семьи, класса, верований: седая голова и выпуклый лоб - воплощение умеренности, порядка и любви к собственности. Самый одинокий старик во всем Лондоне.

Члены этой семьи не отличались сентиментальностью. Громадный Лондон, завоеванный Форсайтами и поглотивший их всех, - разве он оставлял время для сантиментов?

Каждый из братьев смотрел на двух других с неприязнью, знал по опыту, что те постараются преуменьшить его недомогания.

В восемьдесят пять лет мужчина не знает страсти, но красота, которая рождает страсть, действует по-прежнему, пока смерть не сомкнёт глаза, жаждущие смотреть на неё.

("Последнее лето Форсайта")

А Джун сидела у себя в комнате, и весенний ветерок, набушевавшись вволю в парке, врывался в открытое окно, охлаждая ее пылающие щеки и сжигая ей сердце.

Мне было все равно - жить или умереть. А когда дойдешь до такого, судьбе уж и не хочется тебя убивать.

О чем он думал, что он ждал от этих поисков? Хлеба, чтобы утолить голод, света, чтобы рассеять тьму? Что он надеялся найти: знание человеческого сердца, развязку, к которой клонилась его собственная трагедия? Кто знает, может быть, одна из этих безымянных, неизвестных пар, видневшихся во мраке, - он и она?

Это было по настоящему пылкое поклонение, столь превозносимое и писателями, и простыми смертными, когда влюбленный, сумев наконец сделать металл податливым, получает награду за свои труды и вступает в жизнь счастливую, как звон свадебных колоколов.

В прошлое воскресенье мистер Скоулз — милейший человек! — прочел такую блестящую, такую язвительную проповедь. «Ибо, — спросил он, — что обрящет человек, если он спасет душу свою, но потеряет свое состояние? Вот, — сказал мистер Скоулз, — девиз нашего класса».