She told me stories I could not understand.

One was about a greedy girl whose belly grew fatter and fatter. This girl poisoned herself after refusing to say whose child she carried. When the monks cut open her body, they found inside a large white winter melon.
"If you are greedy, what is inside you is what makes you always hungry," said Popo.

Another time, Popo told me about a girl who refused to listen to her elders. One day this bad girl shook her head so vigorously to refuse her auntie's simple request that a little white ball fell from her ear and out poured all her brains, as clear as chicken broth.
"Your own thoughts are so busy swimming inside that everything else gets pushed out," Popo told me.

The elements were from my mother's own version of organic chemistry. Each person is made of five elements, she told me.

Too much fire and you had a bad temper. That was like my father, whom my mother always criticized for his cigarette habit and who always shouted back that she should keep her thoughts to herself. I think he now feels guilty that he didn't let my mother speak her mind.
Too little wood and you bent too quickly to listen to other people's ideas, unable to stand on your own. This was like my Auntie An-mei.
Too much water and you flowed in too many directions, like myself, for having started half a degree in biology, then half a degree in art, and then finishing neither when I went off to work for a small ad agency as a secretary, later becoming a copywriter.

I asked myself, What is true about a person? Would I change in the same way the river changes color but still be the same person? And then I saw the curtains blowing wildly, and outside rain was falling harder, causing everyone to scurry and shout. I smiled. And then I realized it was the first time I could see the power of the wind. I couldn't see the wind itself, but I could see it carried the water that filled the rivers and shaped the countryside. It caused men to yelp and dance.

I wiped my eyes and looked in the mirror. I was surprised at what I saw. I had on a beautiful red dress, but what I saw was even more valuable. I was strong. I was pure. I had genuine thoughts inside that no one could see, that no one could ever take away from me. I was like the wind.

Она говорила: если я буду слушать ее, то узнаю, что знает она: самые верные слова всегда приходят сверху, самыми первыми, на открытом дыхании. А если я не буду слушать ее, говорила она, то мои уши будут склоняться к словам других людей, которым не надо придавать большого значения, потому что они приходят не сверху, а из самой глубины сердца, где у каждого запрятаны собственные помыслы и нет места для меня.
Слова, которые произносила мама, приходили сверху. Я припоминаю, что всегда смотрела на ее лицо снизу вверх — со своей подушки.

По другую сторону кровати я увидела свою маму. Тихую и печальную. Она готовила суп, опуская в кипящую жидкость травы и лекарства. А потом я увидела, как она закатала рукав и взяла острый нож. Она поднесла его к своей руке, к самой мякоти. Я попыталась закрыть глаза, но не смогла.
И моя мама отрезала кусочек мяса от своей руки. Слезы потекли по ее лицу, и кровь пролилась на пол.
Мама взяла кусочек своей плоти и положила его в суп. По старинному обычаю, она готовила магическую еду, чтобы в самый последний раз постараться исцелить свою мать. Она открыла рот Бобо, челюсти которой уже были крепко стиснуты, чтобы удерживать дух внутри, и накормила ее этим супом, но той же ночью Бобо улетела вместе со своей болезнью.
Но хоть я и была маленькой, я смогла увидеть, что такое страдание плоти и чего это страдание стоит.
Так дочь чтит свою мать. Это и есть чоу — то, что сидит у тебя глубоко в костях.

Я поднялась на холм и увидела высокое здание. Это была церковь Святой Марии. Возле входа, под табличкой с названием церкви, кто-то повесил объявление, написанное от руки китайскими иероглифами: «Китайская церемония по спиритуальному умиротворению призраков проводится в 7.00 и в 8.30». Я запомнила эту информацию на случай, если власти спросят, какие богослужения я посещаю. Потом я увидела вывеску на противоположной стороне улицы. На фасаде маленького приземистого здания было написано: «Делайте вклады сегодня с мыслью о завтрашнем дне. Банк Америки». И я подумала: вот то место, где американцы участвуют в богослужениях. Видишь, даже тогда я была не так уж глупа! Сейчас эта церковь все такая же, а там, где стоял этот приземистый банк, построено высокое здание в пятьдесят этажей, где вы с твоим будущим мужем работаете и откуда смотрите на всех сверху вниз.