Портрет Дориана Грея

Художник задумался.
– Дориан ко мне привязан, – ответил он после недолгого молчания. – Знаю, что привязан. Оно и понятно: я ему всячески льщу. Мне доставляет странное удовольствие говорить ему вещи, которые говорить не следовало бы, – хоть я и знаю, что потом пожалею об этом. В общем, он относится ко мне очень хорошо, и мы проводим вдвоем целые дни, беседуя на тысячу тем. Но иногда он бывает ужасно не чуток, и ему как будто очень нравится мучить меня. Тогда я чувствую, Гарри, что отдал всю душу человеку, для которого она – то же, что цветок в петлице, украшение, которым он будет тешить свое тщеславие только один летний день.
– Летние дни долги, Бэзил, – сказал вполголоса лорд Генри. – И быть может, ты пресытишься раньше, чем Дориан. Как это ни печально, Гений, несомненно, долговечнее Красоты. Потому-то мы так и стремимся сверх всякой меры развивать свой ум. В жестокой борьбе за существование мы хотим сохранить хоть что-нибудь устойчивое, прочное и начиняем голову фактами и всяким хламом в бессмысленной надежде удержать за собой место в жизни. Высокообразованный, сведущий человек – вот современный идеал. А мозг такого высокообразованного человека – это нечто страшное! Он подобен лавке антиквария, набитой всяким пыльным старьем, где каждая вещь оценена гораздо выше своей настоящей стоимости…

- Лорд Генри, вы в самом деле так вредно влияете на других?
- Хорошего влияния не существует, мистер Грей. Всякое влияние уже само по себе безнравственно, - безнравственно с научной точки зрения.
- Почему же?
- Потому что влиять на другого человека - это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, - если предположить, что таковые вообще существуют, - будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана. Цель жизни -самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность - вот для чего мы живем. А в наш век люди стали бояться самих себя.Они забыли, что высший долг - это долг перед самим собой. Разумеется, они милосердны. Они накормят голодного, оденут нищего. Но их собственные души наги и умирают с голоду. Мы утратили мужество. А может быть, его у нас никогда и не было.Боязнь общественного мнения, эта основа морали, и страх перед богом, страх, на котором держится религия, - вот что властвует над нами.

“Простые полевые цветы вянут, но опять расцветают. Будущим летом ракитник в июне будет так же сверкать золотом, как сейчас. Через месяц зацветет пурпурными звездами ломонос, и каждый год в зеленой ночи его листьев будут загораться все новые пурпурные звезды. А к нам молодость не возвращается. Слабеет пульс радости, что бьется так сильно в двадцать лет, дряхлеет тело, угасают чувства. Мы превращаемся в отвратительных марионеток с неотвязными воспоминаниями о тех страстях, которых мы слишком боялись, и соблазнах, которым мы не посмели уступить. Молодость! Молодость! В мире нет ничего ей равного!”

У жизни маки для нас всегда наготове. Правда, порой мы долго не можем забыть. Я когда-то
в течение целого сезона носил в петлице только фиалки, это было нечто вроде
траура по любви, которая не хотела умирать. Но в конце концов она умерла. Не
помню, что ее убило. Вероятно, обещание любимой женщины пожертвовать для
меня всем на свете. Это всегда страшная минута: она внушает человеку страх
перед вечностью. Так вот, можете себе представить, - на прошлой неделе на
обеде у леди Хэмпшайр моей соседкой за столом оказалась эта самая дама, и
она во что бы то ни стало хотела начать все сначала, раскопать прошлое и
расчистить дорогу будущему. Я похоронил этот роман в могиле под асфоделями,
а она снова вытащила его на свет божий и уверяла меня, что я разбил ей
жизнь. Должен констатировать, что за обедом она уписывала все с чудовищным
аппетитом, так что я за нее ничуть не тревожусь. Но какова бестактность!
Какое отсутствие вкуса! Ведь вся прелесть прошлого в том, что оно -
прошлое. А женщины никогда не замечают, что занавес опустился. Им непременно
подавай шестой акт! Они желают продолжать спектакль, когда всякий интерес к
нему уже пропал. Если бы дать им волю, каждая комедия имела бы трагическую
развязку, а каждая трагедия перешла бы в фарс. Женщины в жизни - прекрасные
актрисы, но у них нет никакого артистического чутья. Вы оказались счастливее
меня, Дориан. Клянусь вам, ни одна из женщин, с которыми я был близок, не
сделала бы из-за меня того, что сделала из-за вас Сибила Вэйн. Обыкновенные
женщины всегда утешаются. Одни - тем, что носят сентиментальные цвета. Не
доверяйте женщине, которая, не считаясь со своим возрастом, носит платья
цвета mauve или в тридцать пять лет питает пристрастие к розовым лентам:
это, несомненно, женщина с прошлым. Другие неожиданно открывают всякие
достоинства в своих законных мужьях - и это служит им великим утешением.
Они выставляют напоказ свое супружеское счастье, как-будто оно - самый
соблазнительный адюльтер. Некоторые ищут утешения в религии. Таинства
религии имеют для них всю прелесть флирта - так мне когда-то сказала одна
женщина, и я этому охотно верю. Кроме того, ничто так не льстит женскому
тщеславию, как репутация грешницы. Совесть делает всех нас эгоистами... Да,
да, счету нет утешениям, которые находят себе женщины в наше время.