Портрет Дориана Грея

Однако красота, истинная красота, заканчивается там, где появляется ум.

There was something in his face that made one trust him at once. All the candour of youth was there, as well as all youth’s passionate purity. One felt that he had kept himself unspotted from the world. No wonder Basil Hallward worshipped him.

Что же до разбитой жизни, то разбитой можно назвать лишь ту жизнь, развитие которой пресечено

Я пришел к выводу, что в основном женщины делятся на две категории: ненакрашенные и накрашенные. Первые нам очень полезны. Если хотите приобрести репутацию почетного человека, вам стоит только пригласить такую женщину поужинать с вами. Женщины второй категории очаровательны. Но они совершают одну ошибку: красятся лишь для того, чтобы казаться моложе.

Часы пробили три, потом четыре, через полчаса раздался двойной перезвон, однако Дориан Грей даже не шевельнулся, пытаясь подобрать алые нити жизни и связать в узор, отыскать дорогу в кроваво-красном лабиринте страстей.

"В истории человечества есть только два важных момента. Первый- это появление в искусстве новых средств выражения, второй- появление в нем нового образа."

Молодежь нас опередила, ей жизнь открывает свои самые новые чудеса. А людям пожилым я всегда противоречу. Я это делаю из принципа. Спросите их мнение о чем-нибудь, что произошло только вчера, - и они с важностью преподнесут вам суждения, господствовавшие в 1820-м году, когда мужчины носили длинные чулки, когда люди верили решительно во все, но решительно ничего не знали...

«Самое худшее в любом романе то, что после его окончания ты утрачиваешь всякую романтику»

– Значит, вы не любите свою страну? – Я в ней живу. – Тем удобней вам ее осуждать!

– Я верю в величие нации.
– Оно – только пережиток предприимчивости и напористости.
– В нем – залог развития.
– Упадок мне милее.
– А как же искусство?
– Оно – болезнь.
– А любовь?
– Иллюзия.
– А религия?
– Распространенный суррогат веры.
– Вы скептик.
– Ничуть! Ведь скептицизм – начало веры.
– Да кто же вы?
– Определить – значит ограничить

Войдя, слуги обнаружили на стене великолепный портрет своего хозяина, каким видели его в последний раз - во всем блеске красоты и молодости. На полу лежал мертвец во фраке и с ножом в сердце - усохший, сморщенный, уродливый старик. И только по перстням на пальцах они поняли, кто перед ними.