Портрет Дориана Грея

–Это не касается женщин, – покачала головой герцогиня. – Женщины правят миром. Позволь тебя уверить: мы не терпим посредственностей. Мы, женщины, как кто-то сказал, любим ушами, а вы, мужчины, любите глазами, если вы вообще способны влюбиться.

–И все же мы совершали великие дела.
–Великие дела были нам навязаны, Глэдис.

–И постарайтесь не слишком много обсуждать политику и скандалы, – бросила от дверей леди Нарборо. – Иначе мы там, наверху, успеем перессориться.

–Дориан, – наконец обратился к нему лорд Генри, когда подали chaudfroid, – что с вами сегодня такое? Вы сами на себя не похожи.
–Думаю, он влюбился, – предположила леди Нарборо, – и боится признаться,  потому что я стану ревновать. И он абсолютно прав. Конечно же, стану.

–Не напоминай мне, Дориан. Прошлое умерло.
–То, что умерло, отказывается исчезать.

Я не говорил, что Дориан женится. Я только сказал, что он собирается жениться. Это далеко не одно и то же. Я, например, явно помню, что женился, но совершенно не припоминаю, чтобы я собирался это сделать.

Было бы гораздо лучше, если бы эта Америка совсем не была открыта! Вель американки отбивают у наших девушек всех женихов!

Думаю, ты ошибаешься, Бэзил. Но не буду спорить. Спорят всегда лишь те, кто проигрывают в интеллекте.

Как она сыграла эту страшную последнюю сцену? Проклинала ли она его, умирая? Нет, она умерла от любви к нему, и отныне любовь станет для него священной.

Но портрет? Как это понять? Портрет хранит секрет его жизни и может поведать его историю. Портрет научил его любить собственную красоту. Научит ли он его ненавидеть собственную душу? Станет ли Дориан снова на него смотреть?

Не говори так о тех, кого любишь, Дориан. Любовь прекраснее искусства.

–Такие люди, как ты, – своенравные солнечные зайчики – не совершают преступлений, Дориан.

–Боже мой! – воскликнула леди Агата. – Как вы, мужчины, привыкли спорить! Признаюсь, я никогда не могу понять, о чем вы толкуете.