Темный карнавал

— А как это… умереть? Вот ты говоришь — погибель. Что это, какое-то чувство?
— Да. Для тех, кто остался жить — да. И весьма неприятное. 

Одиночество достижимо только в мыслях. Вокруг так много реальных людей, диктующих тебе, что и как делать, что единственный способ побыть одному в своем собственном мире, с его миниатюрными ценностями, - это сбежать.

Он попробовал смех на вкус, и смех показался ему странным и горьким.

В темноте ведь можно делать множество вещей, за которые люди тебя никогда не будут критиковать, — потому что никогда этого не увидят.

Я думал: люди вырастают. Я вырос. Но она не изменилась. Такая же юная. Смерть не позволяет вырасти или измениться. У нее по-прежнему золотистые волосы. Она будет вечно юной, а я буду любить ее, о боже, буду любить ее вечно.

все мы в коконах скрыты, каждый в своём.

Не могу сочувствовать мужчине, который без конца то в шторм, то в ураган попадает, а потом страдает от мании преследования

Дождь что-то нашептывал улице всю ночь, падая на плотно закрытую крышку водостока.
(Водосток)

Коса.

Херб Томпсон, "Ветер".

Вот они плывут — то она над ним сверху, а он снизу, то наоборот. А потом приходит прилив — и вот они уже вместе. Он их прибивает. А потом опять отбивает. Туда-сюда, туда-сюда... - Она показала руками как. - Это самая совершенная любовь. В ней нет эго. Только два тела, которые двигает вода. И это так чисто и хорошо. В этом нет ничего порочного.

А женщина, которая утонула в воде, она уж точно самая красивая из всех. Ее тело становится мягким и расслабленным, волосы струятся в воде, как дым. Ее руки, и ноги, и пальцы двигаются так медленно, так неспешно, с таким водяным изяществом и грацией - ведь у тела, которое висит в воде, не может быть нескладных движений.

Дуглас закончил свой завтрак, который на одну треть состоял из тоста с маслом, а на две другие - из ненависти.

У них появились дети. Поначалу Дядя Эйнар боялся,
что они будут крылатыми.

• Ничего, — сказала Брунилла. — Это даже хорошо.

• Зато... — хватая ее, воскликнул он, — будут путаться в волосах!

Но поскольку в жизни ее никто не обижал, она ничего и не боялась.

Толпа принялась заглядывать в окна. Он видел их - это была та самая толпа, которая набегает всегда, чтобы ни случилось, так быстро, что в это невозможно поверить, собирается в круг - и смотрит, заглядывает, щупает, глазеет, выспрашивает, мешает, показывает пальцем и своим бесстыдным любопытством нарушает покой человека в его боли.

Так же, как и память, поезд работает в обе стороны. Он может вернуть все то, что было оставлено позади много лет назад.

-... Боже, если бы люди понимали, что значит убить. До какой же степени это бессмысленно, глупо... безобразно.

Если отдаться целиком какой-то одной идее, то в голове просто не останется места для чего-то другого.

<...> в нем, как нарыв, зрело недовольство.