হাঞ্চব্যাক অভ নটর ডেম

Нас окружили вещи столь старинные, что они для нас полны новизны.

...книгопечатание, эта новая германская чума. Нет уж более рукописных сочинений и книг. Печать убивает книжную торговлю. Наступают последние времена.

Что может мужчина поделать против суеверия..?

Будь прокляты перекрёстки, дьявол создал их по образу и подобию своих вил!

Клянусь душой, вот уже и ночь! Горожане зажигают свечи, а Господь Бог - звезды.

Как хорошо, что я не пью! Прекрасно сказано у святого Бенедикта: Vinum apostatare facit etiam sapientes! (Вино доводит до греха даже мудрецов! (лат.))

Я не отрицаю ни аптеки, ни больного. Я отрицаю лекаря.

– Да нет же, – сказала Жискета, – объясните мне, что они говорили до сих пор.
Гренгуар подпрыгнул, подобно человеку, у которого задели открытую рану.
– Черт бы побрал эту дурищу! – пробормотал он сквозь зубы. В эту минуту Жискета погибла в его глазах.

Вот это мне нравится, наказывать народ за намерение и делать то, что он хочет.

Эта традиция тюрем и галер все еще не исчезла. Мы – народ просвещенный, мягкий, гуманный (если взять в скобки гильотину и каторгу), и мы бережно храним ее в виде наручников.

с этого дня во мне возник человек, которого я в себе не знал.

Крест истинный, никогда в жизни я не встречал такого великолепного уродства, святой отец!

Измерить один палец ноги титана - значит определить размеры всего его тела.

Подрастая, он встречал вокруг себя лишь ненависть и заразился ею. Преследуемый всеобщим озлоблением, он наконец поднял оружие, которым был ранен

Кто умеет видеть, тот даже по ручке дверного молотка сумеет восстановить дух  века и облик короля.

«Уста каждого ученого, осыпающего похвалами своего собрата, — это чаша подслащенной желчи».

Потому что всякая идея, будь то идея религиозная или философская, стремится увековечить себя; иначе говоря, всколыхнув одно поколение, она хочет всколыхнуть и другие и оставить по себе след. И как ненадёжно это бессмертие, доверенное рукописи! А вот здание - это уже иная книга, прочная, долговечная и выносливая! Для уничтожения слова, написанного на бумаге, достаточно факела или варвара. Для разрушения слова, высеченного из камня, необходим общественный переворот или возмущение стихий.

– А я изучал и медицину, и астрологию, и герметику. Но истина только вот в чем! – С этими словами он взял с ларя стоявший на нем пузырек, полный того порошка, о котором мы упоминали выше. – Только в этом свет! Гиппократ – мечта; Урания – мечта; Гермес – мысль. Золото – это солнце; уметь делать золото – значит быть равным Богу. Вот единственная наука! Повторяю вам, я исследовал глубины астрологии и медицины – все это ничто! Ничто! Человеческое тело – потемки! Светила – тоже потемки!